Спасибо, что прошли со мной весь путь работы над книгой. Она наконец-то вышла и теперь доступна почти во всех книжных магазинах.

Мама купила книжку в «Подписных изданиях» и очень гордо сообщила продавцам на кассе, что это книжка её дочери. Только ради этого момента уже стоило над ней работать.

Если вы уже читаете книгу, пожалуйста, напишите в комментариях, как она вам.

Leave a comment

Если продажи первого тиража оправдают ожидания издателя, мы выпустим подарочное издание: на пухлой бумаге, в прозрачной суперобложке, с блоком цветных фотографий и с красным обрезом. Я очень хочу, чтобы книга существовала не только как текст, но и как очень специальный объект.

Как и обещала, в конце письма для платных подписчиков будет промокод на скидку 25% на подписанный экземпляр.

С выходом книги эта рассылка не остановится. Но, возможно, она станет шире и выйдет за пределы предпринимательских откровений.

Мне хочется писать о том, что сейчас занимает мою голову: о цикличности и ритуалах, о красоте как способе принимать решения, о командах как живых организмах, о смертности и молодости, о больших системах и о том, из какой почвы вообще вырастают люди, бренды и институты.

Я уменьшила стоимость подписки до стоимости фильтр-кофе и теперь буду писать одно письмо в месяц. Как будто мы встречаемся раз в месяц, а я рассказываю вам, о чём думаю.

Заглядывайте в чат: там я собрала темы, которые меня сейчас интересуют, и буду ждать вашего мнения — о чём вам было бы интересно читать.

А теперь обещанный промокод.

Read more

16 августа мне исполнится 40 лет, и этот возраст я чувствую как август своей жизни. Если представить жизнь календарным годом, сорок – это август: восемь месяцев из двенадцати уже прошли, впереди последняя треть.

Я не обращаю этот образ в расчёт продолжительности жизни. Речь не об арифметике, а об ощущении: большая часть года позади, но самые зрелые и осмысленные месяцы – ещё впереди.

Август – главный плод лета.

Именно в августе окончательно понимаешь: лето уже настигло тебя. И начинаешь перебирать в голове всё, что ещё нужно успеть. Ни один сезон не бывает к нам так требователен.

Планета дарит нам этот месяц, а мы чувствуем ответственность перед собственной жизнью: насытить его, насолить, наперчить, сделать концентрированным, чтобы он не оказался пресной водичкой

Что в вашем списке? В моём:

— переночевать на природе;
— научиться нырять в озеро с причала — я не умею;
— съездить на велосипеде в Темпельхоф — я очень плохо катаюсь;
— отпраздновать свой юбилей;
— каждую неделю есть землянику;
— провести полночи у костра.
— надеть все свои летние сарафаны и сандалии
— cъездить-таки на морю
— и ни дня там не работать, только читать и готовить на свое семейство.

Август всегда кажется мне самым осмысленным и самым прочувствованным месяцем лета.

Наполняя его событиями, мы словно растягиваем время, делаем месяц длиннее.

Монтень писал:

«Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали».

Таков мой план не только на август 2026-го, но и на ту треть жизни, которая начинается для меня с этого метафорического августа.

Чтобы не впасть в униние, я придумала себе измерять время не годами, а событиями: встречами и отношениями с людьми, разговорами, увиденным красивым, распечатанными фотографиями.

Помните, как у Воннегута в «Колыбели для кошки»?

«Когда я был моложе – две жены тому назад, 250 тысяч сигарет тому назад, три тысячи литров спиртного тому назад…»

Впереди у меня не годы, а классные люди и события, которыми я собираюсь наполнить жизнь: рост моего нового проекта Low Season, возможно, ещё одна книга, новые путешествия. И ещё — семена августа, которые хочется рассыпать по миру, чтобы они продолжали прорастать.

Чтобы это все реализовать, мне нужно перестать в себе сомневаться. Сомнения делают мою жизнь короче. Если сорок — это август моей жизни, я не хочу провести его в мыслях о том, сколько лета уже прошло. Я хочу думать о том, сколько всего ещё успею сделать.

Share

Leave a comment

Subscribe now

Это Наташа Брянцева, основательница Avgvst.

Эта рассылка была задумана как дополнение к книге «Аутентичный бизнес», которая должна выйти уже в августе.

Сегодня я покажу вам одну головоломку-притчу. На нее меня натолкнула обложка этой будущей книги, дизайн которой сделала Ира Иванова.

Представьте: у вас есть дело жизни. И вы уделяете ему максимум своего внимания и времени. Это очень значимое для вас дело, очень красивое и, конечно, доброе.

Если сделать эту мысль понятной и плоской, получится так: вы хотите вырезать из выданного вам жизнью листочка бумаги максимально большое сердце. Чтобы люди, взглянув на него, подумали: какое оно красивое, какое большое и важное! Но листочек у вас только один.

И вот все ваши усилия направлены на это бумажное сердце. Вы думаете о нем, когда засыпаете, проверяете его, как только просыпаетесь, загадываете на день рождения, чтобы сердце не помялось и не улетело в форточку, чтобы оно стало еще больше и важнее.

Но как сделать его больше?

Как вырезать из бумажного листочка сердце, которое может расти?

Ответ осенил меня однажды перед сном, и теперь я постоянно об этом думаю.

Если вы уже вырезали из листочка максимально большое сердце, то в обрезках у вас осталось пять уголков. Вспомните о них и найдите их. Это то, что вы считали неважным, нефокусным, второстепенным.

Сложите их определенным образом. Видите сердце в контрформе?

Теперь ваше сердце может расти. Оно может становиться больше, если вы будете смотреть на обрезки-уголки и аккуратно раздвигать их.

Если думать о них, а не о самом сердце, сердце можно увеличивать почти до бесконечности — и оно по-прежнему будет узнаваться как сердце.

Что это за обрезки существуют в вашей жизни, в вашем деле, если считать, что листок бумаги – это ваше внимание и время? Какое бумажное сердце вы вырезаете?
Расскажу про свои забытые бумажные уголки в комментариях к письму. Присоединяйтесь!

Leave a comment

Share

Мы с Жанель Куандыковой дописали книжку «Аутентичный бизнес». Полируем мелочи перед версткой. Вчера я написала последнюю страницу с благодарностями.

Но поняла, что забыла поблагодарить одного человека — себя.

Когда я училась в школе, один предмет давался мне сложнее всего. Это была физра. «Физкультура–это–дура,–это–бешеный–урок». Я была отличницей, но физра не вырисовывалась выше тройки. Прыжки в длину в песок, прыжки через козла, лазание по канату — ничего не получалось, все через «не могу».

В какой-то момент я поняла, что, если не научу себя бегать 3 км, нормальной оценки мне не видать. За месяц до сдачи кросса каждый вечер я выходила на дорожку школьного стадиона. Круг был метров 250. Чтобы отсчитывать 12 кругов, я собирала 12 мелких камушков и клала их в карман куртки. На каждом круге выкидывала по камушку — до тех пор, пока они не кончатся.

Мне было адски тяжело, я задыхалась и переходила на шаг, но через какое-то время смогла сдать кросс на четверку. В итоге пятерку мне поставили, чтобы не портить аттестат олимпиаднице с похвальной доски.

Сейчас я думаю, что это мой способ думать про майлстоуны. Мои стоуны — не яркие таблички с тем, что уже пройдено и достигнуто, а камушки, оттягивающие карман, которые еще предстоит выкинуть.

И вот я продолжаю наматывать круги.

Однажды я была в офисе одного бренда — не буду говорить какого. Там на входе, на стене, как на выставке, тоже были отмечены майлстоуны: «Основатель ИМЯ сшил первую ШТУКУ», «Открыли первый магазин», «Сделали коллаб с тем-то», «Открыли второй магазин». И так далее.

У меня тогда это вызвало эээ… осуждение? Белую зависть?

Зачем делать себе похвальную доску, когда есть компании успешнее, бренды ярче, рынки больше, а бежать еще много кругов?

Возможно, похвальная доска нужна не мне. И, возможно, если мне себя туда повесить, я перестану бежать.

Похвальная доска нужна команде. Они могут не знать, сколько километров в кроссе. Может, они вообще этот кросс бежать не собирались. Они хотят сатисфакции от сделанных проектов, хотят праздновать маленькие и большие победы и переходить к новым вызовам.

Если не отмечать пройденное, работа начинает выглядеть как бесконечная дистанция без километровых столбов. Один проект закончился — сразу начался следующий. Открыли магазин — обсуждаем, почему он пока не вышел на план. Выпустили коллекцию — уже смотрим, что в ней не сработало. Сделали что-то сложное — молодцы, но давайте дальше. Камушек выкинули, даже не заметив, что карман стал легче.

Похвальная доска нужна не для самолюбования. Она нужна как коллективная память. Чтобы новые люди понимали, куда они пришли и что здесь уже было сделано. Чтобы старые не забывали, сколько всего они вынесли на своих плечах.

Но что, если похвальная доска нужна и мне? Может быть, стоит достать руку из кармана и выкинуть все камушки — не потому, что больше нечего делать, а потому, что путь можно измерять не только тем, сколько еще осталось, но и тем, сколько уже пройдено.

В конце-то концов, книжка написана. Это повод остановиться и сказать: «Ура. Ура и ура!»

Subscribe now

Share

P.S. Пожалуйста, комментируйте рассылку, чтобы я понимала, что ее читают, и продолжала писать. Только так я понимаю, что это нужно. Спасибо!

Leave a comment

Я в последнее время размышляю о том хаосе, в котором мы с вами пытаемся чинить свои примусы, делать проекты, бизнесы, работу работать.

Уровень неизвестности и нестабильности пробирает до костей: поликризис, войны, погода сошла с ума, и совершенно непонятно, куда нас приведет экспонента развития ИИ. Алгоритмы при этом создают вокруг какой-то склизкий кокон матрицы, который хрен проткнешь.

Хочется закрыть все вкладки, вырубить нотификейшены и уйти жить в глушь. Сажать огурцы с пупырками. Записывать рецепты в блокнот и ходить к соседке за лавровым листом.

Как будто раньше царил детерминизм и можно было строить планы на будущее, а сейчас в будущее заглядывать страшно. Энтропия все сожрала.

И тут я вспомнила цитату Ильи Пригожина, лауреата Нобелевской премии по химии 1977 года, которую обнаружила в статье Отто Шармера пару лет назад, но тогда не очень ее себе «присвоила».

Он писал:

“Small islands of coherence in a sea of chaos have the capacity to lift the entire system to a higher order.”

«Маленькие островки согласованности — когерентности — в море хаоса обладают способностью поднимать всю систему на более высокий уровень порядка».

Я это читаю так: если навести порядок и спланировать будущее в своей хатке, это делает всю вселенную немного понятнее и прогнозируемее.

То есть хаос не всегда деструктивен. В некоторых случаях он становится питательной средой, из которой возникают новые упорядоченные структуры. Это изменило представление ученых о природе порядка и хаоса, а мне подсказало, на чем сфокусироваться, чтобы не сойти с ума.

Теперь я реально уделяю время порядку и планированию. Если раньше это воспринималось как что-то отвлекающее от собственно творчества, от созидания, то теперь систематизация, архивирование и упорядочивание становятся спасительной самоцелью.

Сюда попадает все: планирование рабочего времени, планирование встреч с друзьями на месяц вперед, наведение порядка в хранении производственных образцов в офисе, сортировка носков по цветам.

Я расписываю и фиксирую дни недели за конкретными действиями. Это такие нити основы.

Понедельник — ударная работа. Стараюсь сделать как можно больше, чтобы как будто заранее сделать неделю продуктивной.

Вторник — офисный день и день для встреч с командой. Каждый вторник готовлю ланч в офисе, получаю море удовольствия от того, что могу и кормить, и получать какие-то комплименты, когда еда удалась.

Среда — остаюсь дома для более личных разговоров и работаю над книжкой.

Четверг у нас без созвонов, для более вдумчивой работы. Пятница пока фристайл, но точно в офисе. А вечер пятницы, как вечерние хороводы после жатвы: сидеть на улице, пялиться на прохожих, когда спала жара.

В целом стараюсь отсортировывать задачи и действия, которые делаются по инерции, на каких-то старых рельсах. В мире ненужных задач — оставлять только нужные.

Снова пересматриваю систему ассортимента и всю коммуникацию в бренде: в мире ненужных вещей делать только нужные вещи, говорить только нужное.

Короче, мой локальный оптимум сейчас такой: настроить порядок везде, где только могу. Дать людям в моем окружении быть частью этого порядка. Предложить им свою упорядоченность.

Возможно, мой островок когерентности по Пригожину притянет к себе другие частицы, других людей.

Буду искать чужие островки когерентности и сама примыкать к ним: сообщества, которые поддерживают высокий уровень взаимопонимания, доверия и открытости. Людей, которые действуют не из паники, а по внутреннему протоколу удержания высоких стандартов.

Надеюсь, поеду учиться на три недели в Японию. У них с порядком все в порядке.

И, может быть, это и есть нормальная человеческая стратегия на времена, когда большой порядок сломался: не пытаться сразу починить всю систему, а держать свой маленький участок.

И еще по поводу планирования: мы заканчиваем книгу, а издательство уже открыло на нее предзаказ. Обещают напечатать тираж к августу. Понятное дело.

Вот ссылка.

P.S. Друзья, пожалуйста, оставляйте комментарии или отвечайте на письмо реплаем. Только так я понимаю, что вы это читаете — и что нужно продолжать.

Subscribe now

Leave a comment

Это вопрос владения собственным вниманием — самым редким нашим ресурсом после времени. Хочу поделиться несколькими практиками. И нет, речь идёт не про медитацию

Автор первой практики — французский левак Ги Дебор, одна из ключевых фигур в философии, культурной критике и революционной теории XX века.

Дебор критиковал капитализм, массовую культуру и механизмы социального контроля. Больше всего он известен благодаря книге «Общество спектакля» 1967 года, где ввёл понятие «спектакль» для описания общества, в котором человек постепенно отчуждается от собственного жизненного опыта.

Цель упражнений — выйти из навязанных режимов восприятия: из рекламы, интерфейсов, привычки замечать только срочное и яркое, реагировать только на полезное и продаваемое.

Read more

Я составила словарь и антисловарь Августа и своего понимания аутентичного бизнеса вообще. Пару недель я замечала и фиксировала слова и понятия, которыми оперирую сама и которые прижились в команде. Прислушивалась к ним: резонируют или нет, есть ли за ними что-то, можно ли на них опереться. И рядом сразу записывала противоположные понятия: вещи и свойства, которых стараюсь избегать.

Зафиксированный собственный словарь как будто легитимизирует ваши принципы работы и начинает защищать их. Этими словами можно светить как фонариками в темноте. На них можно опереться. Людям часто легче стать последователями слов, чем идей: слово можно ухватить, повторить, передать дальше.

И вот несколько слов из моего словаря и антисловаря.

Read more

Это рассылка Наташи Брянцевой, которая пишется по мере работы над книгой об аутентичном бизнесе, которая выйдет в издательстве “МИФ”. В этом письме я делюсь мыслями после встречи с Норой Фельбаум из легендарной компании Vitra о том, как делается иконический дизайн.

Subscribe now

Неделю назад я была на публичной встрече с Норой Фельбаум, которая много лет руководила Vitra и сегодня продолжает семейное дело в третьем поколении. Даже если вы не архитектор и не промышленный дизайнер, вы почти наверняка видели предметы, которые Vitra выпускает десятилетиями и которые стали визуальными якорями целой эпохи.

Вот три примера, которые легко узнать с первого взгляда:

Eames Lounge Chair (1956), дизайн Чарльза и Рэй Имз.

Кресло, которое стало синонимом «интеллектуальной роскоши». Его копируют бесконечно, а оригинал остаётся дорогим и востребованным.

Panton Chair (1967), дизайн Вернера Пантона.

Первый цельнолитой пластиковый стул. Один непрерывный изгиб, который до сих пор работает как знак восклицания в интерьере.

Aluminium Chair EA 117 (1958), дизайн Чарльза и Рэй Имз.

Лёгкий алюминиевый каркас и натянутая кожа, конструкция почти ювелирная по аккуратности. Для меня это до сих пор эталон офисного кресла, поэтому я купила такие в офис и планирую сидеть на них до старости.

«Никто не знает, как сделать бестселлер или культовый продукт»

На вопрос о том, как делать иконический дизайн, как сделать дизайн того, что станет классикой, Нора отвечает: “Никто не знает ответа на этот вопрос. Когда ты делаешь дизайн, ты никогда не знаешь, сколько он проживёт, и нет никаких критериев, которые бы помогли сделать бестселлер”, — и продолжает:

“Однако очень легко сделать дизайн, следуя трендам, но он никогда не станет культовым. Не следуйте трендам никогда — вот совет для бизнеса, который я могу вам дать”.

Я ушла с этой встречи с вопросами:

Кто именно и когда присваивает предмету статус классики, если заранее это невозможно предсказать? Покупатель, конечно, многое решает, но мне кажется, что решает не только он.

Где набраться веры в себя, воли и уверенности выпускать предмет или проект, даже если в момент выхода он не сразу попадает в массовый вкус?

Когда культовым становится то, что сначала казалось странным

Panton Chair выглядел для современников слишком «пластиково» для своего времени, но со временем превратился в символ эпохи. Похожая история у модернистской мебели из трубчатого металла, например у кресел Марселя Бройера, которые поначалу воспринимались как холодные и индустриальные, а потом стали каноном. Эти вещи выигрывают не потому, что они «понравились всем», а потому что у них есть аутентичная идея, которую не пытались адаптировать ради моментального согласия покупателя.

Первый iPhone в 2007 году критиковали за отсутствие физической клавиатуры и за то, что он кажется слишком «непрактичным» для серьёзной работы, а потом вы сами знаете что.

Минималистичные формы Эльзы Перетти для Tiffany в 70-х многим казались чрезмерно простыми и даже странными для «дорогого» ювелирного контекста, а потом они стали синонимом неустаревающего дизайна. Эти примеры хороши тем, что они показывают одну и ту же закономерность: предмету нужно время, чтобы стать привычным, а создателю нужна устойчивость, чтобы не переделывать идею при первых сомнениях рынка.

Я поделилась этим наблюдением с другом, Олегом Ставицким, сооснователем Endel (приложение, создающее персонализированные звуковые ландшафты, помогающие пользователям сосредоточиться, заснуть и расслабиться), и он напомнил мне очень знакомую историю. Когда Endel начинался, многим казалось странным делать чёрно-белое приложение с генеративным звуком, потому что «так никто не делает», а основатели проекта не сомневались в подходе ни на минуту с самого начала и держались его годами, пока он не стал культовым.

Я не думаю, что существует рецепт, который позволяет «сразу сделать икону», и я всё больше верю, что классика появляется из сочетания трёх вещей: аутентичной идеи, качественного исполнения и слепой веры создателя, его готовности держаться выбранного пути достаточно долго, пока продукт не станет культовым. Тренды иногда помогают продажам, но они обещают быстрое устаревание, поэтому вопрос, который я сейчас чаще задаю себе: смогу ли я через пять лет смотреть на этот продукт с гордостью.

Leave a comment

Два года назад мы взялись настраивать в компании процессы под лозунгом «превратить Август в красиво работающий механизм». Мы расписали структуру, провели много интервью с сотрудниками, чтобы понять, кто что делает и где что у нас проседает, и прописали процессы согласований. Мы увидели, где не хватает планирования, добавили созвоны, синки, ретроспективы, one-to-one, появилось бюджетирование (да-да, вот как-то мы без него справлялись), формализовали роли и ветки руководства, наняли нескольких человек. Хаоса стало меньше, созвонов стало больше, неопределённости стало меньше, горизонт стал чётче. Порядок помог, но он же незаметно увеличил темп работы: механизм мы собрали, и он застучал. А потом кто-то предложил отказаться от спонтанной идеи в коммуникации бренда, потому что полгода назад в плане релизов стояло что-то другое, и я поняла, что «красиво работающий механизм» одновременно стал опорой и начал подталкивать нас к закостенению.

В этой рассылке я рассуждаю, как сохранять место для спонтанности, когда процессы уже настроены, и почему гибкость в маркетинге и продукте не появится сама по себе, пока мы не научимся планировать выдох так же внимательно, как рывки.

Subscribe now

Read more

Как проходит ваш январь? Мы сдали в издательство третью главу — самую сложную — про коммуникацию аутентичного бизнеса и приступили к главам «Лидер» и «Команда», которые пишутся параллельно. Поймала себя на мысли, что работа над книгой сейчас мне очень в жилу: я набираюсь мудрости от других предпринимателей и перевариваю свой опыт в тезисы, которые помогают мне сегодня принимать решения и дают в руки штурвал, чтобы лавировать в тумане, который сейчас ощущают все.

Если все корпоративные бизнесы (мне придумался более точный термин — транзакционные) имеют схожие структуры и системы мотивации команд, то аутентичные компании позволяют себе смелость экспериментировать и строить организационные формы так, как чувствуют и как им подходит. Кто-то остаётся более вертикальным и ругает бирюзовые компании, кто-то стремится к горизонтальности и избегает любой иерархии. Но даже в привычных вертикальных структурах названия должностей в аутентичных компаниях весьма условны, а карьера может быть непредсказуемо диагональной — например, путь от арт-директора интернет-магазина к генеральному менеджеру в новой стране.

Самые популярные метафоры для описания аутентичных команд — семья и организм. В этой рассылке я рассуждаю, почему нам стоит всеми силами переходить от семьи к организму, а в следующей — почему организму для выживания нужен хаос и рандом.

Subscribe now

Read more

Несмотря на то, что мои рабочие задачи последние годы в большей степени связаны с внероссийским рынком, который не привык отдыхать до 10 января, я уже который год не могу заставить себя «ворваться» в рабочие будни раньше второй декады. Я всячески отлыниваю от звонков и встреч, продлевая каникулы.

И вот уже второй год подряд у меня вырисовывается ритуал моего личного Нового года, которым я решила поделиться. Это вариант для тех, кто не уезжает греться, а остаётся дома. Оказалось, что мне важнее быть дома, чем с корабля на бал вбегать в рабочий флоу из тропического климата с неразобранным чемоданом мыслей и вещей.

Дни 1–4. Чистка головы, тела и квартиры

В первые дни года очень хочется свежего воздуха — буквально и метафорически.
Способ очистки может быть любым: поголодать на овощном бульоне, сделать интервальное голодание, отказаться от мяса или кофе. Аскеза не обязана быть героической. Важно одно — ощущение более лёгкого тела.

Параллельно удивительно азартно расчищается жилище. Я испытываю почти телесное удовольствие, когда выношу из дома мешки с «мусором», который когда-то был духами, кремами, свечами и блокнотами. Раздаю книги, отвожу одежду в секонд, зову клининг-леди на генеральную уборку.

Чтобы не сойти с ума и не возненавидеть свой раздувшийся гардероб или всю бьюти-индустрию планеты, мне помогает спорт. Я хожу на тренировку каждый день — по абонементу, который до этого пылился год. Сразу честно говорю на ресепшене: «Ребят, я тут ненадолго».
Задача не начать делать себе идеальное тело с 1 января, а в том, чтобы дать давление в трубы и запустить регулярную циркуляцию крови.

Дни 5–7. Новая арка

Изменённая микробиота после голодания и регулярные эндорфины после спорта дают толчок мыслям о будущем.
Здесь важно сделать себе красиво и приятно, чтобы мысли писались лучше: запись на массаж, свежие цветы в каждой комнате, цветочек на раковине, недешёвые свечи.

В таком окружении я начинаю думать о новой сюжетной арке на ближайшие 2–3 года.

На Новый год я не пишу измеримые цели. Я описываю метафорические полянки, на которые хочу сходить: какие цветочки и ягодки там пособирать, в какие стороны посмотреть, по каким дорожкам походить, что попробовать и испытать.
Я беру большой лист, рисую и пишу всё, что прилетает в голову. Возвращаюсь к этому листу каждый день. Что-то там обязательно повторяется — это стоит заметить. К нему можно возвращаться в течение всего года.

Дни 8–10. Планирование

От рисования арки можно переходить к планированию.
Записаться в центр семейной медицины. Выписать даты школьных каникул в ежедневник. Купить билеты на гастроли любимой группы. Забронировать отель мечты на вторую половину года (всегда можно заранее отменить). Поставить в календарь командировки. Изучить выставки и конференции в странах, где вы ещё не были. Написать репетитору. Купить обучающий курс. Запланировать в календаре время одиночества.

Это — вертикальные нити основы, по которым потом будет ткаться ткань ежедневных решений.

Я рискну посоветовать увеличить привычный горизонт планирования хотя бы вдвое. Вы удивитесь, какой это кайф. Я, например, знаю, кто из друзей придёт ко мне в гости на четыре уикенда вперёд.

Взлет

У вас может быть своя динамика этого процесса. Но в какой-то момент нужно предъявить посадочный талон и сесть на своё кресло. Важно завершить этот переход — чтобы чистая зона не стала постоянным местом проживания.

Ваше время в «чистой зоне» может быть короче или длиннее. Возможно, вы решите организовать эту зону в другое время года: перед своим днём рождения, в лунный Новый год, в летнее солнцестояние — или в любой другой момент, который диктует ваш личный бог.
Но мне кажется важным иметь эту зарубку в календаре и не проскочить её на автомате.

Если это письмо оказалось для вас полезным, оставьте комментарий здесь или напишите мне лично на почту natalia@avgvstjewelry.com. Мне правда важно знать, что этот текст кому-то пригодился.

Leave a comment

«Я эгоист, я хочу, чтобы команда меня любила — поэтому делаю для них всё».

«Я действительно такой эгоист: я люблю, чтобы вокруг меня было красиво. Красиво, приятно, полезно. И любовь. Мне действительно выгодно, чтобы меня люди любили. Думаю, есть два варианта. Первый вариант — окружать себя людьми, которые меня не любят. Второй вариант — окружать себя людьми, которые любят. Мне больше нравится, когда любят».

«Я эгоистка, я строила этот бизнес для себя, а не для какого‑то дядьки, который принесёт деньги, будет совладельцем и будет спрашивать с нас за KPI».

«В итоге ты всё равно делаешь это для себя. Мне важно, с кем я общаюсь и о чём — каждый день, большую часть жизни. Деньги можно заработать гораздо больше. Но что с ними делать — солить? Что дальше — квартира, дом, а что ещё?»

Чем больше я это слышу, тем яснее понимаю: в этих устных исповедях «эгоизм» — не пренебрежение интересами других, а желание сделать бизнес таким, чтобы хотелось делать его всю жизнь. Таким образом, стратегия компании определяется личной стратегией основателя. Если откинуть моральный душок, то слово «эгоизм» (латинское ego — «я») становится очень точным для описания логики действия аутентичного предпринимателя: делаю то, что хочу для себя.

Если идти дальше, «мания величия» позволяет этим людям ставить большие цели за пределами их собственных жизней — на горизонте 100 и более лет. Поэтому их компании начинают играть в многопериодную игру, в которой самой выигрышной становится стратегия дружелюбия и выполнения обещаний — как перед клиентами, так и перед сотрудниками.

«В целом, конечно, хочется восстанавливать великие традиции петербургского книгоиздания и создать большое издательство‑мейджор именно из Петербурга», — говорит основатель «Подписных изданий» Миша Иванов.

«Я хочу создать легендарную компанию. Компанию‑феномен. Я хочу, чтобы Readymag формировал дизайн‑культуру и был синонимом слова „дизайн“. Чтобы мы были в учебниках по истории дизайна. Не совсем предпринимательская мечта, получается», — говорит Диана Касай, основатель и CEO Readymag.

Получается парадоксальная формула. Говоря «эгоизм», предприниматели под «эго» понимают себя, свою команду и клиентов, которые, оказывается, становятся бенефициарами этого эгоизма. Кажется, что предприниматели-эгоисты более вероятно построят компанию мечты.

Read more

Привет!
Это письмо Наташи Брянцевой, основательницы Avgvst. Я пишу книгу об аутентичном бизнесе и параллельно — рассылку с мыслями, которые возникают по ходу и хороши свежими. У меня недавно было два любопытных разговора.

Первый — с человеком, далёким от бизнеса, но близким к философии и религии. Он неожиданно сказал такую вещь: «Если ты делаешь свою работу, проекты (бренды, бизнесы), и ты хорошо понимаешь, какими они должны быть (острыми или мягкими, тихими или яркими и так далее), — этого самого должно быть в достатке и в твоей персональной жизни (тишины или громкости, напора или мягкости). И если ты строишь планы и цели по этим проектам, то нужно планировать свою личную тишину или личную “наглость”, иначе дела и проекты не будут аутентичными и полными».

Я работаю сейчас над брендом белья Low Season (шелк для себя, а не для кого-то) и ещё одним пока секретным проектом (про уход за собой и самосозерцание), поэтому сейчас я серьёзно планирую свою тишину и придумываю ритуалы для выходных, и ещё — самозаботу. Раньше моя самозабота была такой, которую видят окружающие, и по сути поддерживала бизнесвуманский аватар (ногти, волосы, морщины, шопинг). Сейчас исследую: сауны поближе к дому, масла для кутикулы и ароматические палочки.

И был второй разговор — с человеком, близким к бизнесу, но далёким от религии. Он сказал, что маркетинг сегодня должен быть похож на здоровые романтические отношения. Кто‑то в паре должен вкладываться в развитие и всегда предлагать что‑то новое, чтобы двигаться вперёд (как бизнес — новые продукты и сервисы). Нужно быть честным и стараться всегда выполнять обещанное. Если накосячил/а — не заметать под ковёр и не замалчивать, а проговорить, что произошло, почему так вышло, давать партнёру воздух и возможность побыть в одиночестве, уважать, как говорится, границы, не пушить и не апсейлить. Вместо манипуляций — нормальный человеческий разговор.
Я подумала, что традиционный корпоративный маркетинг был как токсичные патриархальные отношения. Корпорации доминировали, учили нас «не кипятить», а мы тянулись к ним, чтобы стать «успешными». Манипулировали дефицитом, игнорировали обратную связи, гостили после покупки.

И ещё: я сейчас хочу не терять спонтанности. Чем дольше живёшь в отношениях/делаешь бизнес, тем меньше спонтанности в коммуникации, тем реже происходит «а давай поедем в отель». Хочешь маркетинг мечты — представь, что ты строишь романтические отношения.

Subscribe now

Leave a comment

Два дня назад я взяла интервью у Яны Ганник, экс-маркетинг-директора и сооснователя банка «Точка» (УРАААААЛ! - вырвалось) и не могу держать полученные инсайты в себе до выхода книги. Я прокручиваю этот разговор снова и снова, потому что Яна, один из самых сильных маркетологов в стране, очень метко сформулировала то, что мало кому удавалось. Делюсь с вами ключевыми цитатами из разговора. В конце самый важный пункт про то, чем опасны аутентичные компании и почему не стоит их романтизировать.

1. Маркетинг изначально придумывался как циничный способ манипулировать людьми и их выбором. Но за последние десять лет это стремительно менялось: он перестроился из инструмента манипуляции в инструмент коммуникации и сотрудничества. Раньше бренды пытались рассказать вам историю, какой-то захватывающий сюжет, который удерживал внимание и подталкивал к покупке. Это работало: не было соцсетей, информация текла медленнее, люди жили беззаботнее и были настроены искать самый интересный сюжет. Теперь у брендов больше нет возможности рассказывать сказки и выстраивать большие нарративы. Им приходится не придумывать историю, а становиться частью этой истории. Это уже не storytelling, а storybeing.

2. Ничего не происходит без маркетинга: маркетинг во всём участвует, маркетинг диктует правила. Маркетинг — не только инструмент творчества и продаж, но и инструмент контроля, потому что в какой-то момент, на большем масштабе, всё начинает расползаться. В «Точке» команда маркетинга была таким своеобразным фильтром на предмет того, по-точковски это или нет. Этот вопрос у нас стоял каждый день, и почти всё в компании проходило через него. Потому что мы этот смысл придумали, мы его несли, и мы же фильтровали всё происходящее через него, потому что это была наша ответственность.

3. У компании есть понятная цель — сделать так, чтобы человек возвращался постоянно. И если человек к чему-то присоединяется, это вынуждает бренд всё время поддерживать этот огонёк — как будто ты плавно, без пауз, сидишь со своим клиентом на кухне и о чём-то разговариваешь. Здесь особенно важна история про честный разговор, про управление доверием, про очень близкую коммуникацию, которая рождается не из фокус-групп, брифов и всего такого, а из какой-то БОЛИ И СТРАСТИ, которую сама компания, как сообщество людей внутри, ТОЖЕ ПРОЖИВАЕТ.

Share Бизнес-романтика

4. Маркетинг делается из сердца, а не из брифа и экселя. Опираться на фокус-группы — это перекладывание ответственности на потребителя.
   Маркетолог сидит, у него работа, ему платят деньги, но он не способен принимать решения и брать на себя ответственность, потому что это не его компания, у него за неё сердечко не горит, но при этом надо выполнить задачу, сделать маркетинговую кампанию. Что ты делаешь? Ты не принимаешь решения. Ты идёшь к фокус-группе: «нам же люди сказали, что им нравится». И это стопроцентный ответ, который идеально работает для руководства — которое тоже давно не управляет своей компанией, не владеет ей по-настоящему и не несёт за неё ответственность.

5. Никто не хочет быть сегментом в CRM, просто покупателем. Раньше, в эпоху зрелого капитализма, всё было максимально обезличено: маркетинг строили научно, математически, это казалось золотой таблеткой. А сейчас всё возвращается к истокам, когда мы делаем вещи в первую очередь для себя, для соседей, для горожан. Я бы назвал это чем-то вроде мета-маркетинга: возвращением к тому, с чего всё начиналось. Делать свою работу руками, хорошо и честно. Продавать тем, кому это по-настоящему интересно, кто разделяет твою страсть. Масштабировать постепенно: от своего района к городу, потом к стране, потом к соседним странам. И видеть за этим людей. Реальных.
   

6. Сейчас происходит революция, которая снова резко разделит бедных и богатых. Условно «бедные» будут пользоваться тем, что создано искусственным интеллектом: услугами, вещами, контентом. А настоящей роскошью станет крафт, офлайн-общение, закрытые клубы, необычные локации, всё, что сделано руками человека. Это уже видно на улицах больших городов: действительно крупные и богатые компании сегодня предпочитают вкладываться в дисплеи, витрины, офлайн-рекламу, особенно к праздникам, вместо того чтобы снимать ролики и делать онлайн-активации. Потому что люди идут ногами в магазины.

Read more

Сегодняшнее письмо — бонус для платных подписчиков.
В ней упражнения, чтобы найти свой зов, то, что вы не можете не делать, и практика, помогающая отловить моменты подражания, которые фонят и мешают услышать собственный голос.

Subscribe now

Read more

Слово «аутентичный» происходит от греческого αὐθεντικός (authentikós) — «подлинный, действительный, настоящий», которое, в свою очередь, восходит к αὐθέντης (authéntēs) — «тот, кто действует сам, своими руками», «автор», «самодеятельный».
Таким образом, изначальный смысл слова — «тот, кто сам творит, действует от себя, по своей воле».

Казалось бы, все мы действуем по своей воле. Но это не так.
То, что мы хотим, это не наше желание, а «чужое», миметическое. Это понятие впервые ввёл французский философ и антрополог Рене Жирар. Он говорил, что наши желания не являются автономными, независимыми, идущими от нас, мы их копируем у других. То есть хотим то, что хочет другой.
Ребёнок хочет игрушку не потому, что она интересна, а потому что другой ребёнок играет с ней. Взрослый хочет карьеру в корпорации, стиль жизни, крупный бизнес и инвестфонд в борде, потому что видит это у «вдохновляющего» человека. Мы живём в обществе подражаний и повторов. Маркетинг стал наукой о подражании: инфлюенсеры, лайки, референсы, best practices, социальный капитал и персональный бренд.

Жирар считал, что осознание этого механизма — шаг к аутентичности. Но, по его мнению, нельзя «наковырять» свой самородок, найти истинное желание изнутри: любое желание по своей природе миметично, то есть заимствовано. Но можно найти живой образец (человека, сообщество), чья жизнь не строится на сравнении, конкуренции; того, кто не борется за место; с кем вы становитесь спокойнее и щедрее.

Мне повезло: у меня есть такой друг. Это художник Протей Темен, с которым мы сделали несколько коллекций для «Августа».
В начале этого года, когда я была на дне (пике своего поиска аутентичности для «Августа»), я поняла, что мне очень нужно провести инвентаризацию себя, и позвала Протея на кофе.

Протей — удивительно цельная личность. Человек, который делает как художник, как арт‑директор — вещи, совершенно непохожие ни на чьи. И как персона:с он выглядит, говорит и обустраивает пространство, в котором живёт, так, как никто. Он совершенно целостен и последователен в своей тонкой узнаваемой манере. Он как бы живёт в собственной вселенной, куда не проникают никакие рефлексы внешнего переменчивого мира.

Я спросила:
— Как? Как ты это делаешь?
— Знаешь ли, мне совершенно не всё равно примерно по поводу любого предмета, который меня окружает.
У меня есть теория, что твой взгляд на что‑то, на объект — это волна. Вот ты смотришь на что‑то, и волна возвращается к тебе обратно. И эта волна либо чешет тебе темечко приятно так, либо не чешет. И вот я смотрю на это место (кафе, где мы сидим) и думаю: вот эти светильники, смотри, они тут не случайно, и хотя кажется, что они просто найдены на блошке, их форма и цвета очень испанские и ещё немного из детства. Мне нравится на них смотреть. Вот «деревяшка» стола хорошая. Правда, это не мой любимый цвет дерева. Но этот приятный. И так по поводу всего. Какие листы бумаги я ношу с собой, в какой папке, каким карандашом пишу, из какого бокала пью и видно ли мне дерево из окошка.
— Кажется, я поняла.
— И ещё: чтобы иметь возможность всё это о себе думать, нужно быть одному. Планируй одиночество как тренажёрный зал, просто ставь его в календарь и никогда не отменяй.
Найди пространство, куда ты можешь приходить: там, где не надо тратить время на выбор в меню и брать «как обычно», где не надо привыкать, где не надо отвлекаться на общение и приветствия, где можно просто вариться внутри себя. И просто наблюдать, записывать и зарисовывать всё, что приходит в голову.

Мне очень нужно было начать хотя бы с чего‑то. За что‑то зацепиться.
У меня в тот момент впервые (за 10 лет бренда) появился собственный кабинет в офисе, и я решила, что это будет комната имени меня.

Я заказала большой овальный стол Arne Jacobsen и винтажное кресло Herman Miller и отправилась в магазин канцелярских принадлежностей (блокноты и ручки — моя слабость, хорошая ручка может поднять мне настроение, а бесплатную промо‑ручку я даже в руки не возьму). Самые красивые предметы в моём детстве — это ГДРовские дверные ручки рубинового цвета и цветные прозрачные бокалы в бабушкином буфете. Я поняла, что всегда цепляюсь глазами за всё, что на них похоже. По сути, первые украшения «Августа» их воспроизводят. Я купила кубы из цветного акрила и прозрачные вазы базовых цветов — жёлтого, красного и синего.

Я поняла, что люблю чистые базовые цвета в большом количестве воздуха. Я нарисовала в новом блокноте три круга и увидела, что жёлтый — это только ОДИН ИЗ ТРЁХ ЦВЕТОВ.

Раньше жёлтый «Август» занимал абсолютно всё моё время, а мысль об ещё одном проекте даже не возникала в голове — казалась предательством.
После этого у меня появился красный проект — книга и не только (то, что касается интуиции, сердца, взгляда внутрь). Синий проект (разум, воля, чистота и аскеза) и даже оранжевый проект Low Season.
И мне кажется, что всему есть место и ничего ничему не мешает. По понедельникам я ритуально иду в офис через цветочную лавку и собираю букеты тех цветов, над которыми планирую больше всего работать на этой неделе.
Я даю себе волю не экономить на цветах — и это моя отдушина. Иногда покупаю так много, что ставлю букет в витрину офиса. Получился такой алтарь, как у тайцев при входе в помещение.
Как говорят коучи, в этом очень опоры.
Если раньше в гардеробе были только чёрный и белый цвета, то теперь очень много красного и денима.
Не вдаваясь в подробности, в систему приходят еда и тело (правда, с меньшим успехом). Я бы сказала, это сделало меня устойчивее и счастливее.

Это, конечно, никакая не инструкция, но, мне кажется, в свою систему можно раскрутить что угодно: цвет, запах, звук. Нужно просто внимательно прислушиваться, где и когда чешет темечко. И если что‑то чешет давно и долго — это точно «надо брать».
Пошаговые инструкции – обычно пустой звон, но в следующем письме будет практика: я расскажу про несколько вопросов, которые можно себе задать, чтобы попробовать найти свой зов — дело, ваше «не могу не делать», и прикладную дисциплину, которая, по Жирару, отлавливает моменты подражания и помогает их остановить.

ХХ
Наташа.

P.S. На это письмо нельзя ответить, ответы на него теряются в глубинах Сабстека, но можно оставить комментарий или написать мне личное сообщение. Мне важны ваши впечатления о рассылке, чтобы не писать в пустоту.

Leave a comment

Subscribe now

Консистентность продукта и коммуникации — один из ключевых атрибутов аутентичного бизнеса. Аутентичный бренд нельзя «собрать по трендам» или сконструировать из чужих ожиданий и рекомендаций консультантов: он складывается только тогда, когда каждое решение в продукте, визуале и тоне речи рифмуется с вашим внутренним «зачем». Доверие собственному видению и беспрерывное внимание к тому, что нравится, трогает лично вас — пожалуй, единственный способ сохранить аутентичность в мире, где все диктуют тренды. Мне понадобилось время, чтобы это понять, а способность по‑настоящему доверять себе и с лету определять, что «наше», а что off‑бренд (I know it when I see it), появилась недавно.

Париж: восторг и странное чувство «что-то не то».

2023 год. Париж, Пале‑Рояль. Наш громкий поп‑ап в сердце города: небольшая историческая галерея, внутри — настоящий фонтан с серебряными монетами‑подвесками, которые нужно было доставать из воды. К нам пришла «вся индустрия». Всем нравится пространство и презентация, многие в восторге от отдельных украшений — но когда я рассказываю про бренд, я постоянно сбиваюсь: глаза разбегаются от таких разных коллекций, слишком много подробностей и деталей нужно упомянуть, чтобы рассказать идею и обосновать дизайн. Я понимаю: у меня самой сейчас нет чёткого понимания, каким мы делаем бренд и почему он сейчас такой, а люди не воспринимают бренд целостно — у них не «щёлкает».

Когда мы впервые масштабно показали Avgvst международной модной индустрии, стало ясно: идентичность бренда не считывается мгновенно. Людям нравятся изделия, качество оценивают высоко, но целостный образ не складывается, он размытый.

Почему так вышло? Во‑первых, выходя на новый европейский рынок, мы начали подстраиваться под собственные представления о предпочтениях аудитории и начали слушать рекомендации консультантов: стали снимать более юных моделей, выбирать уличный, более авангардный стиль одежды для лукбуков, стали заигрывать с модной вёрсткой, делать более трендовые ироничные украшения не в нашем дизайн‑коде. Я поймала себя на том, что всё реже ношу Avgvst, всё чаще — винтаж: тревожный сигнал для основателя ювелирного бренда. Во‑вторых, мы всегда работали с контрибьюторами — графическими и арт‑директорами, архитекторами, дизайнерами коллабораций — не по брифу и бренд‑буку, а в живом диалоге. Часто это давало эффект «вау». Но у медали есть обратная сторона. То ли мы неизменно выбирали людей, чьим видением восхищались (и стеснялись спорить), то ли срабатывал синдром самозванца и избыточная интеллигентность — мы слишком часто давали полную свободу. В результате появлялись прекрасные, но экспериментальные ответвления, которые расширяли «территорию бренда», одновременно размывая его образ. В какой‑то момент Avgvst стал походить на лоскутное одеяло.

Мы взяли паузу от Недель моды и ушли на PR‑дно, а я на полгода погрузилась в процесс «домашней работы» по перепридумыванию бренда и себя.

Генеральная уборка: холодная вода и редукция до сути.

Мне нужно было начать сначала — опустить ноги в ледяную воду. Тогда знакомый коммерческий директор и консультант (работавший с Гвасалией в Vetements, а позже — в Y/Project) сказал мне: «Запрись в комнате, смотри кино, ходи в музеи и галереи, собирай всё, что тебе нравится, и “прикалывай” на стенку: какие бренды одежды, какие художники, фотографы, какие тела, какие лица тебе нравятся — собирай всё в одном месте. Бренд должен нравиться в первую очередь тебе, никого не слушай. Он должен быть тобой. Поверни его к себе». Процесс занял у меня больше времени, чем я ожидала. Ведь нужно было не только пересобрать ДНК бренда — нужно было пересобрать себя.

Read more

В 1959 году управляющий кинотеатром в Огайо, Нико Якобеллис, показал французский фильм Луи Маля «Любовники» (Les Amants, 1958). (В фильме снимались Жанна Моро, Ален Кюни и Жан-Марк Бори). Костюмы для Моро создавала Коко Шанель. Фильм стал кассовым хитом во Франции, получил Специальный приз жюри на Венецианском кинофестивале и был номинирован на «Золотого льва».)
Тем не менее власти Огайо сочли фильм порнографическим и приговорили Якобеллиса к штрафу. Но ему удалось обжаловать решение, и дело дошло до Верховного суда США. В 1964 году судья Поттер Стюарт вынес оправдательный вердикт. И именно тогда прозвучала его фраза, ставшая легендой.

Read more

Фото: Валерия Лазарева

Спасибо, что подписались. Отдельное спасибо тем, кто оформил платную подписку. Теперь у меня есть обязательства писать регулярно.

К этой теме я подходила давно и даже анонсировала книгу какое-то время назад. Но работа буксовала: то по внешним причинам (очевидным), то по внутренним — от нехватки времени и избытка самозванства до сомнений, что тема действительно важна.

Сейчас сомнений больше нет.

Subscribe now

1. Аутентичные бизнесы существуют, но их никто толком не описал.
Я больше десяти лет веду Avgvst и всё это время ощущала, что мы делаем что-то «не по правилам». Не по учебникам маркетинга, не по лекалам MBA. Долгое время мне казалось, что это вообще не бизнес, а что-то другое. С коллегами по рынку мы часто говорили на разных языках.
Постепенно я поняла: таких предпринимателей много. Их компании очень разные — от книжного магазина до парфюмерного ритейла, от мобильного приложения до косметического бренда. Но их объединяет одно: решения принимаются не только ради прибыли, а ради чего-то бОльшего.

2. Мы живём во время кризиса смыслов (вы это чувствуете на себе).
Мы в Avgvst метафорически называем текущее время «затмением» и даже посвятили ему красивый журнал (минутка рекламы). Социологи фиксируют «кризис доверия» — к институциям, правительствам, религиям (World Values Survey, 2023).
Уровень доверия к бизнесу выше, чем к политикам, но и он падает. Gallup пишет: в 2023 году только 23% работников в мире чувствовали смысл в своей работе. То есть трое из четырех людей не понимают, зачем делают то, что делают каждый день.
Сегодня особенно важно услышать ответ на простой вопрос: зачем ты делаешь то, что делаешь?

3. Компании, у которых нет других целей, кроме интересов акционеров, теряют живых людей и заменяют их ИИ.
McKinsey прогнозирует, что к 2030 году автоматизация вытеснит до 30% рабочих мест в мире. Первым под удар попадут компании, где сотрудники ощущают себя винтиками. И это, честно говоря, справедливо, разумеется при условии, что они будут получать сопоставимый безусловный доход: какой смысл продолжать работу, которая не имеет смысла для тебя самого?
Там, где есть доверие, ценности и чувство причастности, люди остаются. Именно такие компании остаются «живыми».

4. Следующая волна предпринимателей.
Через несколько лет миллионы людей, уволенных из корпораций и вытесненных алгоритмами, начнут создавать свои маленькие компании. Им придётся работать иначе — не по модели максимизации прибыли, а по модели поиска смысла. Эта волна может стать самым интересным предпринимательским движением десятилетия.

5. У аутентичных компаний — другие правила игры.
Мои разговоры с предпринимателями подтверждают: аутентичные компании не могут пользоваться корпоративными управленческими инструментами из бизнес-школ. Они там просто не работают. Приходится искать новые тропы и методы. В книге мы пробуем эти пути описать и теоретизировать.

6. Люди из корпораций редко приживаются в аутентичных командах.
Аутентичные бизнесы притягивают людей определённого типа. Судя по всему, в них могут работать только те, кто начинал свой путь именно там или пришёл из другой такой же среды. Люди с корпоративным опытом часто не выдерживают и вылетают «как пробки» — потому что здесь всё устроено иначе. Мне очень хочется разобраться, как тогда решать проблемы роста, когда собственной компетенции внутри компании может не хватать.

В этой рассылке мы будем искать ответы вместе: что отличает аутентичные бизнесы, какие у них практики и как они выживают (и растут!) в мире, где всё запуталось.

На этом поставлю точку с запятой. В следующем письме (уже только для платных подписчиков) я расскажу про принцип I know it when I see it — и о том, почему так трудно описать критерии аутентичности, но почти невозможно ошибиться, когда её видишь.

Пожалуйста, расскажите о «Бизнес-романтике» тем, кому эта рассылка может быть полезной, как и вам. Буду рада вашим комментариям!

— Наташа

Leave a comment

Subscribe now