Сегодня поговорим о журналистике, но придем к ней необычным путем: через игры, детективы и публичную сферу. Потерпите, пожалуйста.

Недавно меня попросили сыграть в демо-версию игры «Жизнь и страдания принца Джериана» (две главы из пяти). В результате я с удовольствием прошел все, до чего дотянулся: и демку, и предыдущую (очень похожую) игру той же команды — «Жизнь и страдания господина Бранте». Потом дождался полной версии «Джериана» и почти прошел ее. Вернее сказать, сюжет моего игрового существования завершился уже в четвертой главе.

Параллельно я проглотил выпущенную изданием «7х7» короткую визуальную новеллу «Синеморск oil inclusive» — о волонтерке на нефтяном разливе. И тут что-то щелкнуло, и вместо рецензии я решил написать этот текст, родившийся из моей любви к интерактивной литературе.

Но сначала несколько абзацев о самих играх. Жанрово обе «Жизни и страдания» — визуальные новеллы, интерактивная литература, книги-игры. Их герои живут в придуманном красноярскими ролевиками государстве под названием Блаженная Аркнийская Империя. Кроме Империи ничего в мире не осталось. Правят ею аркны — это такой народ, похожий на людей, но с голубой кровью и кожей, и очень долгой жизнью. Людей они когда-то завоевали, и те занимают подчиненное аркнам положение.

На дворе что-то вроде эпохи Возрождения, только без Возрождения. Порох изобретен, но фактически запрещен. Серебро могут использовать только священники в своих обрядах. Книгопечатание и даже газеты технически есть, но в статусе «все сложно». Гуманизма как такового нет, все жители разделены на сословия-Уделы, жестко определяющие судьбу (дворяне, священники, простолюдины). Вместо гуманизма — недовольство, сопротивление и церковный раскол, которые рано или поздно приведут Империю к революции.

За всем этим мироустройством наблюдают два бога — Старший (олицетворяет Любовь) и Младший (олицетворяет Закон). Они вполне реальны, потому что священники творят чудеса, а большинство людей прежде чем умереть окончательно, могут умереть так называемой малой смертью три раза.

Я почему это все пересказываю: игра про господина Бранте позволяет сыграть за простолюдина и пробиться в любой из Уделов (фактически, это несколько игр в одной), а игра про принца позволяет ощутить себя эээ принцем и, скажем мягко, не только человеком. Управление собственной судьбой быстро перерастает в управление Империей (в первой игре те же исторические события часто несут ощущение беспомощности — неповоротливая Империя сокрушает любые судьбы).

Обе игры захватывающие: я лег в четыре утра. А когда проснулся, задумался, почему мне было интересно, и придумал выражение «пространство выбора».

Пространство выбора

Почти любое произведение — художественное или нет — создает пространство выбора. В наших силах заставить Марио в Super Mario Bros подпрыгнуть; начать шахматную партию с хода конем вместо пешки; при чтении детектива с самого начала заподозрить дворецкого или горничную; вообразить себе развитие музыкальной темы; мысленно спорить с автором экономического трактата.

Пространство выбора ограничено. Некоторые возможности отсекают так искусно, что сама мысль о них кажется нам дикой, не соответствующей «миру». В Super Mario Bros нет опции полететь на другую планету и добывать минералы; мы не можем начать шахматную партию с создания черной дыры в центре поля; неспособны при чтении детектива изменить авторский замысел и поменять местами убийцу и жертву; не достанем из-под места в концертном зале раскладной рояль, чтобы присоединиться к оркестру; к счастью, у нас руки коротки применить физическое насилие к автору трактата, если мы с ним не согласны.

Это все не ново — есть правила, есть жанровые ограничения. В гейм-дизайне говорят о заложенных механиках и системах. Например, Аарон Рутледж, бывший ведущий экспириенс-дизайнер в Riot Games (League of Legends) начинает свое блестящее «Полевое руководство» тремя постулатами:

• Системы — это послание.

• Каждая система — это заявление.

• Игроки все слышат.

Он имеет в виду вот что: как бы вы ни преподнесли механику игроку, он поймет, что вы имеете в виду. Его игровой (и художественный) опыт говорит громче вашей попытки сделать хорошую мину при плохой игре. Если Эпичные Синие Кристаллы существуют исключительно чтобы выкачивать деньги, игрок поймет, что его держат за кошелек на ножках.

Но это не значит, что автор не может управлять пространством выбора читателя, зрителя, игрока. Берясь за произведение, читатель вступает в мысленную коммуникацию с автором, заключает с ним договор.

Причем обе стороны не знают, что их ждет (если бы писатели знали, что творится в голове читателя, они бы никому не показывали свои произведения). Поэтому они позволяют друг другу больше, чем можно подумать.

Автор надеется, что читатель считывает намеки, разделяет культурное и информационное пространство и испытывает некий предполагаемый опыт. Читатель уповает на то, что этот Вергилий внятен, не душнит и не заикается.

Тысячи лет вырабатывались манипуляции с пространством выбора, которые определяют опыт читателя, зрителя и игрока — и одновременно прощаются им, а то и приносят ему удовольствие.

Расширение возможностей: игрок в Fallout 3 выходит из бункера и попадает в кажущийся бесконечным мир, который обещает гораздо более богатый опыт, чем Убежище. «А так можно было?»: Агата Кристи переопределяет правила детектива в «Убийстве Роджера Экройда» или «Восточном экспрессе». Открывает лазейку там, где и лазейки, казалось, нет.

Переоценка возможностей: великая игра The Legend of Zelda: Breath of the Wild целиком построена на недоступности видимого мира. Ты оказываешься в ранее недоступных местах, только чему-то научившись. Развитие сюжета совпадает с ростом пространства выбора. Американские горки: песня «Жил-был Николка — самодержец всей Руси» заставляет ухмыляться. Она одновременно и раскрывает предсказуемую схему всей российской истории, и регулярно подбрасывает неожиданные повороты; хочется, чтобы куплеты не кончались.

Можно долго пересказывать TV Tropes Wiki, она более чем полностью состоит из методов управления пространством выбора (только называется это часто иначе).

Но главное можно выразить проще: напряжение удовольствия от произведения состоит в постоянной попытке потребителя описать и понять пространство выбора.

То есть рецепт интересного чего угодно таков:

Мы думаем, что наконец-то всё поняли, а тут ХОБА!

В классическом технотриллере «Военные игры» компьютер не может выиграть у самого себя в «крестики-нолики», а заодно и в термоядерную войну, и прекращает игру. Эта классическая сцена приводит зрителя (и компьютер) к моменту осознания: иногда лучше не играть, это тоже включено в правила.

Есть такая индуктивная игра «Элузис», описанная Мартином Гарднером. Ведущий загадывает закон природы в формате последовательности карт (например, «следом за картой одной масти должна идти обязательно карта другой масти»), игроки пытаются положить карты и угадать по реакции ведущего правило. Невероятно, но получившийся у них закон природы обычно очень далек от загаданного (на основании игрового опыта из предыдущего примера они могут счесть, что за пиками должны идти только червы).

- - -

Как говорилось, в большинстве случаев пространством выбора манипулирует автор. Но бывает и наоборот, запрета нет: сначала одному игроку приходит в голову пройти Doom в режиме пацифиста, без единого убийства, а затем присоединяются другие. И собственным, прости господи, перформативным актом соучастия делают такой опыт коллективным.

В каких-то случаях это рикошетит обратно в бизнес-модель. Например, есть много клонов Minecraft, но именно Microsoft решила, что это будет не игра, а творческое и обучающее пространство. Почему? Да потому что публичное пространство гораздо шире игрового. И еще, конечно, потому что там можно проводить даже жиринги ЛДПР.

А вот и журналистика

В журналистике существует тот же договор. Медиа по определению работают в публичной сфере. А значит, пространство выбора — это представления журналиста и читателя о том, что в этой сфере возможно.

Эти представления не совпадают. И, конечно, журналисты и читатели по-разному воспринимают ньюсмейкеров. Для кого-то авторитет — не авторитет. А кто-то неравнодушен к героям новостей и не может рационально к ним относиться.

«Мужик на барина сердился-сердился, а барин и не знал нихера» — это и о наших чувствах к политикам. А часто — и к автору, описывающему эти действия.

Но хуже того, зачастую представимое пространство выбора сужают. Тем самым сокращая или извращая представления о границах возможного в публичной сфере.

Хорошая игра умеет расширять, сужая. Давать больше, не показывая, что где-то получаешь меньше. Например, в «господине Бранте» из начала этой рассылки можно прожить несколько жизней, но нельзя быть принцем или аркном с синей кровью. А в «принце Джериане» ты в любом случае будешь и аркном, и принцем, но восхитишься тем, что тебе открыто управление государством — те рельсы, по которым тебя поведет игра.

Но реальность — не игра. В ней важно не количество вариантов выбора (вот еще, выбирать из вбросов, фейков и конспирологических теорий), а их качество.

Хорошая журналистика выявляет казалось бы забытые возможности выбора в публичном пространстве.

Плохая — всячески прячет, смазывает их, высвечивает самое очевидное и непродуктивное.

Например, пропаганда, рейджбейт и кликбейт отводят под взаимодействие с новостями пространство нескольких простых эмоций. Происходит не только отучение от критического восприятия информации. Нет. Прежде критическое восприятие уходит из набора доступных опций. Как раньше нам объясняли, что парламент не место для дискуссий — так вот, новости перестают быть местом для получения взвешенной информации, нескольких точек зрения и всего того, чему вообще-то обычно учат журналистов.

Хорошую игру очень трудно сделать. Но еще труднее сделать хороший журналистский материал.

Вот представьте страну, где все жители каждый день ходят в Большое Казино и там бросают монетку. Иногда она ложится орлом, иногда решкой. Известные граждане показывают свои броски по телевизору, тиктокеры снимают постановочные ролики, где они не глядя бросают монетку, а та встает на ребро. Астрологи говорят, что наступил месяц решек, орлам надо быть настороже.

В такой примитивной реальности вокруг нескольких исходов броска можно построить кажущуюся живой публичную сферу. Вроде бы вот она, понятная общественная жизнь.

Но это пока журналист не опубликует расследование, где говорится, что от ваших бросков ничего не зависит. А Большое Казино мухлюет.

В этом направлении никто ничего не обсуждал. До сих пор обсуждали лишь то, какой стороной легла монетка. А не само место, где ее ритуально подбрасывают. Как-то со временем забыли, что это тоже можно обсуждать.

Это очень важная функция. И очень важный критерий качественной журналистики. Не просто сообщить новые факты или там рассказать о свежей модели айфона. А указать в том направлении, куда обычно никто не смотрит.

Расширить пространство выбора.

Сейчас СМИ очень много кем пытаются стать, затыкая собою дыры в институциональной стене. Например, ладно уж информационная роль СМИ, теперь нужна еще и просветительская.

Суть просветительства проста: воткнуть горящий факел знаний в немытую жопу невежества.

Но для этого кто-то должен изобрести огонь.

Это ты.

Сегодня поговорим о книге Smart Brevity, написанной Джимом Вандехеем, Майком Алленом и Роем Шварцем — основателями новостно-рассылочной платформы Axios (почему я называю Axios платформой, станет ясно позже).

Smart Brevity («Умная краткость») — главный принцип создания контента в Axios. Собственно, и сама книга — нечто вроде адаптированного стайлгайда Axios. Сверху по американской традиции все это присыпано маркетингом: «приходите к нам, мы вам выстроим коммуникации».

***

Не нужно ведра мозгов, чтобы догадаться: главная идея «умной краткости» — писать умно и кратко.

В этом месте Smart Brevity хочется сравнить с «Пиши, сокращай» Максима Ильяхова, поэтому я сразу хочу кое-что объяснить. Хотя сравнение технически верное, книге Ильяхова сильно не повезло. Предлагая в принципе понятные рекомендации, она в свое время нашла массового читателя среди…ммм…малограмотных читателей.

Я не хочу никого обидеть. В 2026 году такие же люди считают, будто для работы с ИИ нужно пройти тренинг, где тебе раскроют десять магических промптов и выдадут сертификат. Это любители пропускать теорию. Им нужны инструкции, а не теория. Быстрое решение задачи, а не понимание, почему получился такой результат.

Рекомендации «Пиши, сокращай» они восприняли как заповеди. На основе этих заповедей вырос карго-культ. Члены культа верят, что текст становится лучше, если вычеркнуть некоторые слова и выражения (список прилагается). А еще можно загрузить текст в автоматический оценщик, он-то точно скажет, насколько хорош текст. Художественные и смысловые цели текста подменили формальными правилами: «палочки должны быть попендикулярно».

Насколько я знаю, в какой-то момент Максим даже начал активно бороться с этим карго-культом. Насколько успешно, не мне судить.

Smart Brevity нацелен на гораздо более узкую аудиторию. Это книжка, которую, если честно, предполагается дарить в рамках подписанного контракта на корпоративное обслуживание (такими вещами занимается отдельная компания, Axios HQ). Собственно, поэтому я назвал Axios платформой. Они распространяют принцип, который должен улучшить не текст (что бы это ни значило), а коммуникации. Внешние и внутренние.

Я здесь сконцентрируюсь на СМИ и их бизнесе, потому что такая уж у нас рассылка.

***

Smart Brevity повторяет на все лады одну и ту же мысль: если мы монетизируем вовлечение (будь то реклама или платный доступ — не очень важно), то от вовлечения и лояльности зависят наши деньги. Наш стайлгайд не просто хороший, он зарабатывает деньги. То есть это решение оптимизационной задачи — как писать меньше, но лучше и растить благодаря этому выручку.

У такого подхода есть куча недостатков. Например, он не работает для лонгридов. Но он точно не создает массовый карго-культ, потому что обычно продвигается сверху, от менеджмента, который ожидает совершенно определенного возврата на инвестиции.

Это была преамбула. А теперь амбула. Как вы, может быть помните, правила книжного клуба простые. Я не буду говорить, хорошая книжка или плохая, на плохие нет времени.

Я пересказываю книги в несколько абзацев, близко по смыслу. Но Smart Brevity и без того коротенькая, так что какие-то вещи пройдут мимо вас через запятую, а какие-то (в основном описания «какие мы хорошие, купите наш тренинг») и вовсе нечувствительно выпадут.

Сразу скажу, что Smart Brevity очень неплохая, но не взрывает мозг, просто выстраивает его в определенном направлении. Она чрезвычайно прикладная, это вам не «Кризис повествования» Бён-Чхоль Хана. Если угодно, в этом ее слабость: принципы чаще рождаются и укореняются благодаря идеалам, а не соображениям бизнеса.

Smart Brevity состоит из трех частей. В первой объясняется, что это за понятие такое, «умная краткость». Во второй — как применять ее принципы. Третья — сборник применений в разных форматах и жанрах.

К первой части нас подводят через россыпь фактов об информационной перегрузке (не буду повторять). Запоминается из этого нечто вроде «50-60% времени современный офисный работник тратит на коммуникацию».

К счастью, авторы с порога проводят границу своей системы. Они не пытаются натянуть свою сову на весь глобус, и подчеркивают, что довольно часто нам нужно длинное и медленное потребление. Но вот что делать с коротким и быстрым?

Отсюда рождается принцип «Коротко, но не поверхностно» (Short, not shallow). Они предлагают оставлять все, что важно. Не упрощать и не делать материалы тупыми ради аудитории.

То есть в их понимании краткость — не стилистическое требование. Напротив, усложнение задачи журналиста. Дополнительная нагрузка на него. В бумажных СМИ подобная задача ложилась на редакторов, которым было важно экономить место на полосе. В книге рассказывается, как в The Wall Street Journal редактор полностью перелопатил и сжал огромную статью одного из авторов. Урезал великую прозу до размеров, которых она была достойна.

У этого есть циничная бизнес-сторона: экономия человекочасов. Ведь читатель устает от длинного текста: проглотил первые 300, 400, 500 слов, а остальные проглядел по диагонали или вообще не прочел. А журналист-то на последние 500 слов потратил столько же сил и времени, сколько на первые. Просто не писать последние 500 слов нельзя, надо перестроить текст так, чтобы все поместилось.

(на этом месте я подумал, что вам с этой рассылкой не повезло: я не очень про умную краткость, больше про тупые длинноты)

Поэтому в Smart Brevity предлагают простую структуру. Перескажу ее.

• «Мускулистый тизер» (a muscular “tease”). Не более шести слов, которые отвлекут читателя от тиндера или тиктока (это я цитирую). Такая подводка не только играет роль заголовка, но и гарантирует, что человек ее увидит целиком. Это особенно важно в рассылках.

• «Лид», сжатый до одного крепко сбитого первого предложения.

• Контекст, который в самом Axios обычно называется Why it matters. Это объяснение важности в один абзац.

• Предложение узнать больше (в Axios обычно выражается словами Go deeper).

• Контекст и существенная часть «узнать больше» должны поместиться на экран смартфона. То есть сам текст целиком в идеале не должен занимать больше двух-трех экранов. Чтобы было проще читать, предлагается использовать ненумерованные перечни (проще говоря, буллеты).

Авторы постоянно подчеркивают: это не жесткие правила. Все можно менять и адаптировать под коммуникации. Конечно, они продвигают свою структуру. Но речь идет о том, что если контекстное окно читателя превратилось в контекстную форточку, то надо туда протолкнуть как можно больше единиц смысла.

Возникает действительно огромная нагрузка на журналистов. Тех всю жизнь учили, что чем больше фактов ты передашь, чем больше подробностей сообщишь, тем лучше. Да, приоритетные вещи вперед, но не упусти ничего!

Кажется, Блез Паскаль писал: «Это письмо получилось таким длинным потому, что у меня не было времени написать его короче». А ведь нехватка времени никуда не делась. Куда как просто выписать все, что у тебя есть. А теперь надо вместо протокола дать executive summary, отбросить лишнее, чтобы гарантировать максимальную информационную насыщенность.

«Умная краткость» — это ключевой принцип книги. Но развивает и дополняет его «в первую очередь аудитория» (audience first). Авторы предлагают как можно лучше понять читателя. Сообщить ему какую-то одну вещь. Говорить с людьми по-человечески. И вовремя остановиться (этот совет мне нравится больше других).

На циничном деловом новоязе это, наверное, звучит так: снизить коммуникационные барьеры с аудиторией; воспринимать интерес аудитории как естественное ограничение ваших коммуникационных возможностей.

***

Во второй части книги (How to Do It) постулируется, что в среднем люди тратят на текст 26 секунд. Все, что больше, скорее всего, пойдет в топку. Это не только означает, что надо писать короче, но и что сами коммуникации могут происходить реже — не всякий раз люди идут на контакт, когда вы этого захотите. Приводится история, как одна компания урезала число рассылок почти вдвое, улучшила их — и в результате их open rate вырос до невероятных 75%.

А как улучшить коммуникации? Нужна осознанная работа над ними. Это не то, чтобы план — но нужно выделить не больше двух тезисов и не забыть их вбить в голову уважаемого читателя пораньше и попроще. Посмотреть, что можно удалить.

Надо сказать, в этом месте приводятся примеры, и их прямо больно читать. Кажется, будто вырезают кучу важных деталей. Но на деле оставшиеся работают на сообщение, а вырезанные были просто орнаментом. Другое дело, что только ты знаешь свою аудиторию, и что для нее важно, а что орнамент. В книге этого нет, но я уверен, что это абсолютно не автоматизируемая задача.

Дальше авторы говорят: слова и предложения способны не только тратить время читателя, но и отвоевывать дополнительное. Интерес конвертируется в дополнительное время, как это бывает с нетфликсом, когда решил посмотреть одну короткую серию, очнулся в четыре утра с парой отсмотренных сезонов.

Я кратко выпишу их список правил борьбы за внимание, но ничего необычного в нем нет, вы это уже читали.

• Не надо длинных заголовков.

• Не надо шутить, иронизировать, быть загадочным. Это только сбивает с толку, а умным все равно не выглядит.

• Перестаньте использовать заумные слова или бизнес-термины.

• Напишите меньше чем в 10 слов причину, по которой вы вообще взялись за этот текст.

• Эта причина может звучать провокационно, но должна точно выражать смысл.

• Короткие слова лучше, понятнее, сильнее длинных.

• Всегда используйте глаголы в действительном залоге.

• Когда закончите текст, прочтите вслух то, что получилось. Вам должно самим понравиться.

Ну и два отдельных пункта:

• часто не надо писать подводку, надо просто сообщить, что произошло.

• Важно сообщить Одну Главную Вещь (One Big Thing). Правильно ее выделить и подать — искусство. Но без нее никакой текст не объяснит читателю, зачем тому его читать. И почти всегда Одна Главная Вещь — это ответ на вопрос «что случилось?»

***

Чтобы дробить текст и помочь читателю, в Axios предлагают «аксиомы» — набор подзаголовков вроде By the numbers, The context, What’s happening, The other side, Reality check и так далее. Они останавливают взгляд читателя, который просматривает текст по диагонали.

Ту же роль играют кусочки текста, которые прерывают поток внимания — от графиков, списков и эмодзи до полужирных фраз и коротких абзацев. Последние не позволяют переключиться в режим «пропущу пару экранов».

В самом Axios особенно любят «аксиому» Why it matters. Но мне кажется, что любому изданию (или автору) стоит подумать над своим набором. Это на удивление сложная задача. Но увлекательная и полезная — если не для читателя, то для самого автора.

Другая хорошая «аксиома» — Go deeper. Она функциональна, потому что дает понять читателю, что дальше будет больше подобного. Хочешь погрузиться — вперед, не хочешь — выжимка закончилась.

У меня, признаться, есть подозрение, что таких управляющих конструкций может быть больше. И с разными функциями.

Дальше идет подглавка о том, как правильно подбирать слова, но особых открытий в ней нет. Главное — по возможности говорить с читателем так, как если бы он был вашим знакомым.

Приводится много пар слов (слабое—сильное), мне понравились ubiquitous — everywhere, disseminate—spread, posit—assume, discourse—talk. Предлагается не писать could, may, might. И, конечно, советуют перечитывать написанное.

Удивительно, что подобные советы кочуют из книжки в книжку, но им редко следуют.

***

И вот мы добрались до третьей части. Это playbook, сборник приемов.

Перечислять эти приемы скучно, да и вы уже утомились. Но там есть пара находок, на которые я хочу обратить ваше внимание (тех самых нескольких человек, которые еще не закрыли письмо).

Авторы подчеркивают, что слово smart не просто так стоит в Smart Brevity. Недостаточно удалить три абзаца, заменить «слабые» слова, поставить «аксиомы» и впендюрить эмодзи. Умным текст делает только автор. Он шеф-повар. Он должен знать, что он готовит, и не позволять читателю выискивать, что хотел сказать создатель текста.

Нарушать правила можно. Приводится пример, как рассылка, где обычно было 10 новостей, на Пасху вышла с шестью, потому что Пасха, господи ты боже мой, кому нужны деловые новости. Чего делать нельзя — это перекармливать читателя, засовывать ему в глотку все, что у тебя есть, пусть подавится.

Отсюда, впрочем, следуют ограничения. Например, если считать, что человек в минуту в среднем читает 265 слов (американские данные), то не надо отсылать ему больше тысячи. И в первых двухстах должна быть та самая Одна Главная Вещь.

Структура рассылки (да и любого материала) должна быть понятна. Дизайн не должен отвлекать излишествами. Если вы хотите, чтобы текст прочитали, в основе должен лежать…сюрприз, АККУРАТНЫЙ ТЕКСТ. Все это довольно тривиально, но редко исполняется.

***

Остаток книги я, с вашего позволения, пропущу. Там рассказывается, как это все внедрить в компании, в имейле, во встречах, выступлениях, презентациях и прочих корпоративных коммуникациях. Здесь книга постепенно превращается в ту самую рекламную брошюру.

И еще я пропущу раздел «Умная краткость в социальных медиа».

Потому что умная краткость работает не везде, как бы ни хотелось ее включить в книгу. И потому что социальные медиа работают на коротких эмоциях, а не на коротком уме.

***

Короче…(извините, не мог удержаться).

Книга Smart Brevity хорошая. Но ее ценность не в содержании, а в авторитете. Все журналисты знают, что надо писать сжато, что надо думать о читателе, что текст должен быть структурированным и чистым. Что при прочих равных короткий заголовок лучше длинного. Что надо знать, о чем ты пишешь, и уж точно — что ты хочешь сказать.

Но писать так сложно. Изнурительно. Страшно. Поэтому единственный способ себя заставить — размахивать авторитетом, смотрите, в Axios наверное не дураки сидят.

И умолчать о том, что у недураков из Axios тоже нет никакого универсального рецепта. «Умная краткость» не работает в социальных медиа. Она не работает с длинным потреблением. Она разрушает материалы, где ценность не в новостном поводе, а в самой истории.

Думаю, это может кого-то от нее оттолкнуть. В конце концов, а нельзя такую книжку, чтобы не советовала думать самому?..

Возникло две проблемы. Во-первых, я сильно заболел и пропустил все сроки. Во-вторых, моя память устроена так, что я помню более-менее четко последние три года. Дальше все как в тумане. Единственное достоинство: можно регулярно перечитывать детективы, все равно я не помню, кто убийца.

Я это к тому, что если взбредет в голову через пять лет повторить эксперимент, скорее всего я напишу полсотни совершенно других пунктов, ведь и я буду к этому моменту другим.

В общем, поехали. Не в порядке важности, а в том, который приходит в голову. Извините за банальности и волчьи цитаты.

1. Самое интересное в жизни — решать задачки. Особенно те, которые еще никто не решил. Или которые ты сам придумал. Или которые считаются нерешаемыми.

2. Иногда единственный способ решить задачу — это усесться на задницу и сделать много скучных рутинных операций.

3. «Лучше день потерять, зато потом за пять минут долететь». Не лучше. Поиск оптимального варианта может занять в разы больше времени, чем сама работа. При этом никто не гарантирует, что поиск увенчается успехом.

4. Если тебе предлагают на выбор два варианта, не надо торопиться. В большинстве случаев можно отказаться от обоих. Или найти другие. Или выбрать сразу оба.

5. Вообще, если тебе говорят, что есть вот такая цель, но, к сожалению, действует некоторое ограничение, первый вопрос, который надо задать себе: «А можно ли избавиться от ограничения?» А второй вопрос: «Как на него повлиять и почему мы вообще его считаем неустранимым?» В подавляющем большинстве случаев ничего не получится, но иногда получается и это очень круто.

6. Один, определенный, ответ бывает только у очень простых вопросов. В жизни почти всегда работает комбинация факторов. Подобрать комбинацию до конца почти невозможно, но можно выделить 3-4 главных фактора и отбросить остальное.

7. Прекрасное правило: правило двух тарелок. Если тебе надо поесть, а тарелки в раковине, и времени мыть все нет, помой свою тарелку и еще одну. Для себя и для того парня. Вторая пригождается чаще, чем может показаться, пусть даже она не для тебя. Работает не только для мытья посуды.

8. Автоматизация переоценена. Если у тебя много данных на входе, тебе надо выработать внутреннее ощущение того, как все работает. Ручная работа создает опыт. Автоматизация — нет. Это не значит, что она не нужна. Но вглядываться в непредсказуемую бездну лучше своими глазами, иначе рискуешь что-то упустить.

9. Сон недооценен. Спать нужно. Ложиться в одно и то же время, вставать в одно и то же. Не экономить на сне. Небольшой недосып коварен. Он незаметен, но делает тебя тупее. Что может быть хуже, чем стать на день тупее и не заметить этого.

10. Если исключить сон и отдых, мозг находится в одном из двух режимов. Первый — создание собственных мыслей. Второй — потребление чужих. Надо соблюдать баланс, и не считать, что ты отдыхаешь, когда смотришь рилсы или сериалы. В этот момент ты отдыхаешь только от режима собственного мышления. Мозг же работает на холостом ходу.

11. Жизнь иногда (но не всегда) похожа на игру вроде World of Warcraft или Genshin Impact. Там есть ежедневные задания и те, которые надо выполнить, чтобы продвинуться дальше по сюжету. Если вас хватает только на ежедневные — например, разобрать почту или написать что-нибудь в соцсетки — ты стоишь на месте. Надо выделить время хотя бы на один сюжетный квест.

12. Не все дела — дела. Не надо относиться к вещам, которые занимают пять минут, как к полноценному делу.

13. Этот пункт я украл из мема, он стал моим девизом: «Лосось — стремительный, сильный и неутомимый. Он проплывает тысячи километров. Покоряет пороги и течения. Бороздит отмели и запрыгивает на водопады. Без сна. Без отдыха. В постоянном сражении со стихией. Он преодолевает все преграды, откладывает икру и, совершенно изможденный, дохнет. Так вот, запомни. Ты не лосось.» Когда я был помоложе, то думал, что главная идея в том, что у тебя нет опции сдохнуть после откладывания икры. С тех пор я немного поумнел.

14. Кстати, о лососях. Если продвигаться понемногу, но каждый день, ты гарантированно обгонишь всех, кто лососит по 16 часов в сутки, а потом неделю восстанавливается.

15. Планка почти всегда очень низкая. Чтобы в какой-то области разбираться лучше 90% людей, достаточно пары месяцев внимания. Но эти месяцы надо без дураков отдать нужной области. В большинстве мест планка специально установлена очень низко. Например, в школе тебя никто не пытается завалить — она создана для того, чтобы все ее закончили.

16. Если ты постоянно самый умный парень в комнате — ты заходишь не в те комнаты. Это приятно, но бессмысленно.

17. Надо быть специалистом в своей области, с этим никто не спорит. Но специалисты обычно разделяют общие ограничения, устаревшие понятия или заблуждения. Надо обязательно искать в других сферах оптику, которая может помочь в твоей сфере.

18. У общих неразрешимых проблем ОЧЕНЬ ЧАСТО есть вполне вменяемые частные решения. Поэтому вопрос «Какую проблему решаем?» должен все время крутиться на языке.

19. Аккуратнее с захватывающими идеями. То, что ее подхватывают и обсуждают на каждом углу, не значит, что она важная. Это значит лишь, что она захватывающая.

20. Облажался — не страдай. Просто не облажайся в следующий раз. Буддисты рассказывают о стрелах страдания. Мол, в тебя попадает стрела, ты страдаешь, а потом еще обращаешься к этому страданию и тем самым выпускаешь в себя еще одну стрелу (там сложнее). Мне кажется, что мозг просто не способен работать в режиме прошлого времени. Он все проживает в настоящем. Остановить ужас по поводу прошлого вряд ли можно, но иногда сказать «было и было, хотя я этим не горжусь» — бесценно.

21. Кстати, раз в 15 минут спрашивать себя «а чем я занимаюсь» — тоже полезное упражнение. Примерно как утром, глядя в зеркало, задаваться вопросом «а не мудак ли я». И облегченно выдыхать — «вроде нет». Но это конечно как кому повезет.

22. Не надо перечитывать книги, которые перевернули твой мир, когда ты был подростком. Ими восторгался другой человек.

23. Всё — можно. Не всё нужно.

24. Синдром самозванца — это нормально. Лучше его конструктивно использовать и что-то подучить и улучшить, чем с возрастом превратиться в самодовольного кретина, отбросившего самокритику.

25. У предыдущего пункта есть и обратная сторона. Не надо в качестве защиты от критики обесценивать свои достижения или относиться к ним несерьезно. Просто никто не ожидает, что ими будут публично размахивать. «Ура, получилось» — это хорошо. С возрастом, возможно, оно превратится в «Сегодня смог, Джон» — ну что ж.

26. Ты — норм. В том смысле, что люди вокруг, даже самые милые, хорошие и умные, точно так же страдают, не понимают эту жизнь, ошибаются и разочаровываются. «Чтоб как у людей» — плохой лозунг, у них точно так же. А иногда и хуже.

27. Вернемся на секунду к тайм-менеджменту и продуктивности. Никакая система не делает тебя продуктивнее. Она просто глушит тревогу, иногда позволяет что-то не забыть. Оставляешь списки дел себе завтрашнему, а потом удивляешься, что ему это не очень интересно и противно. Если что-то помогает на неделю-две — ну и прекрасно. Но не надо цепляться за все эти системы и корить себя за пропуски.

28. Мои друзья и коллеги подарили мне два прекрасных критерия, которые бесят окружающих (и поэтому я их не очень часто воспроизвожу на публике). Но любое дело надо делать не тупо, а со смыслом, а иногда задаваться вопросом «чтобы что». Работает в коллективе, но еще лучше работает наедине с самим собой.

29. Тебя любят больше, чем ты думаешь. Ненавидят тоже, но на это можно не обращать внимания.

30. Герман Лукомников: «День нормальненько прошел! Это я его провел.» Нет ни единой причины проводить день плохо или скучно, если есть хоть один способ провести его чуть лучше. Назавтра будешь вспоминать: «весь день скучал» или «всю дорогу сдерживал себя» — так себе перспектива.

31. Очень мудрая поговорка «Мужик на барина сердился-сердился, а барин и не знал нихера». Часто есть выбор, кем быть — мужиком или барином. Более того, часто есть выбор бессмысленно сердиться или нет.

32. Мир — довольно холодное, бессердечное и безразличное ко всем место. Есть ты встретил кого-то, кому можешь сказать что-то приятное или помочь, не сдерживай себя.

33. Молчание бывает золотом, никто не спорит. Но промолчать невпопад часто гораздо хуже.

34. Из букв Ж-О-П-А нельзя собрать слово «Вечность», хоть ты дерись. Наша задача — расширять доступный алфавит всеми возможными средствами.

35. Сделай заново. Кажется, так обычно не поступают, но. Практически все свои презентации и лекции я каждый раз делал заново или сильно адаптировал к аудитории. Иначе нет смысла — спикер не должен работать колонкой. У этого со временем появился классный побочный эффект: ты обновляешь свое понимание темы, улучшаешь его, подключаешь новое, убираешь старое. Споришь с самим собой. Это прекрасный способ расти, не останавливаться и не считать, что ты делаешь работу на века.

36. Свои guilty pleasures (Шишков, прости) надо оберегать всеми силами. Это единственное, что отличает нас от бездушных машин. Раньше еще были ошибки, но теперь машины галлюцинируют только в путь. Подумав: от машин и еще от безумия.

37. Вдохновение в творчестве переоценено. Но без него так грустно и неинтересно!

38. Простой человеческой доброжелательности так мало производят, что не ожидают увидеть.

39. Жизни после смерти нет, и никто не останется надолго в памяти человечества. А еще мы одни во вселенной и скорее всего вымрем на протяжении ближайших нескольких тысяч лет. Но если нет — вот это поворот! И очень приятный сюрприз.

40. Гений в одной области может оказаться беспомощным дураком в другой. При поиске и вычислении гениев и дураков есть одна тонкость. Как и при любом расследовании, главное — не выйти на самого себя. Тем более, что гениальность маловероятна.

41. Дети запомнят разговоры с тобой. Надо говорить с ними больше. Высший пилотаж — чтобы они хотели поговорить с тобой.

42. Предсказание будущего невозможно. И предсказание поведения людей тоже. Мысль вида «ну, это не получится, потому что X не станет/откажется делать Y» вредна. Пусть X сам решит, не такой уж он урод.

43. Кстати. Мы и представить себе не можем, о чем думают другие люди и что ими движет. Чаще всего — ничего. А если заметно какое-то определяющее направление, довольно часто (не всегда) этот человек не в себе.

44. Нормальное распределение — ненормально. В смысле, довольно редко встречается в чистом виде. Не стоит предполагать, что незнакомое явление нормально распределено.

45. Советы и чужой опыт — бесполезны.

1. Вы меня извините за это неожиданное несоответствие формату

2. Вам понравится.

Спасибо, что все еще остаетесь с рассылкой!

ГОЛОС

Насколько я знаю, все люди услышали Первое Обращение одновременно. Лично я в этот момент сидел на унитазе и вдумчиво разглядывал инстаграм. Я этим не горжусь, но если начал рассказ, надо быть честным.

Человечество давно ожидало услышать Глас Божий. Я, конечно, никогда не думал, что стану свидетелем такого явления. Но если бы мне предложили придумать, как это будет, я бы сказал: густой бас сверху. Строгая милость, которой невозможно сопротивляться. Многие (я потом обсуждал это с друзьями) ждали каких-то визуальных эффектов, но не я.

Но Глас оказался не таким, как я себе представлял. Он звучал отстраненно, немного холодно, и шел как будто отовсюду одновременно. У меня когда-то были наушники, передающие звук через кость, эффект похожий. Звук возникает как бы внутри. Визуальных эффектов не было, но они оказались не нужны. Внимание вроде как переключилось на звук. Невозможно было отвлечься или не услышать то, что тебе говорят.

Сначала был вздох, как бывает, когда микрофон уже включен, а говорящий выравнивает дыхание перед речью. А потом была речь. Короткая, поэтому я все запомнил.

— УВАЖАЕМОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. УБЕДИТЕЛЬНО ПРОШУ КАЖДОГО ПРЕДОСТАВИТЬ ДОЛЖНОСТНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ, ВАШИ КИПИАЙ И ЦЕЛЬ СУЩЕСТВОВАНИЯ. ЭТО НЕОБХОДИМО СДЕЛАТЬ В КРАТЧАЙШИЕ СРОКИ. ЖЕЛАТЕЛЬНО — ДО КОНЦА НЕДЕЛИ.

В тишине прошло секунд пять или десять. А потом Глас зазвучал снова. В первый раз в его отстраненности не чувствовалось ожидаемой мною милости. Теперь там появились раздраженные нотки, будто говорящий отвечает на глупый вопрос:

— …В ПИСЬМЕННОМ ВИДЕ. ПОЛОЖИТЕ ОТЧЕТ НА ВИДНОЕ МЕСТО. КАК ДЕТИ, ПРАВО СЛОВО.

И все закончилось.

Я посидел несколько минут молча. Я думал. Но, конечно, не о своих должностных обязанностях, а о том, что это было. Некоторое время я прикидывал, что лучше объясняет Первое Обращение — волшебная печенька, которую я съел два месяца назад (вряд ли) или давно ожидаемое безумие (очень не хочется).

Не будучи человеком религиозным, я оставил мысль, что это был Глас Божий, на потом. Мои размышления прервало сообщение от мамы. Прочитав его, я издал вздох, подозрительно похожий на тот, с которого началось Обращение:

«петя что такое кипиай?»

***

В фантастике есть такой штамп: происходит Невероятное Событие, человечество паникует, возникает хаос, и мы сползаем в постапокалипсис, который и нужен был автору.

Но у нас тут не фантастика, так что никакой паники, а тем более хаоса не возникло. Не то чтобы человечество не заметило Первого Обращения, но отнеслось к нему как к еще одной бытовой неприятности. Я запомнил несколько эпизодов.

Один мой знакомый, тоже запомнивший слово в слово Обращение, скормил его искусственному интеллекту. Его можно понять: на выходных он собирался в поездку, и сидеть на отчетом ему не улыбалось. Искусственный интеллект думал недолго. Вместо ответа на экране появилось:

СЕРЬЕЗНО?

АЗ ЕСМЬ Г.Б.Т.

Подумав, я — то есть, конечно, мой знакомый — решил, что ГБТ это Господь Бог Твой, и решил больше не рисковать и ни о чем искусственный интеллект не спрашивать.

Надо сказать, что эта неделя прошла немного нервно. К некоторым Глас обращался индивидуально. Иногда он критиковал действия. Иногда, как в моем случае, оставлял саркастические ремарки. Одной моей знакомой напомнил, что та тратит время впустую — и в результате она опрокинула бокал с вином прямо в ванну.

В сети между тем развелись консультанты по заполнению анкеты, приложения, помогающие заполнить таблицу должностных обязанностей и курсы по KPI. От рекламы на эту тему было не продохнуть, так что я теперь реже заходил в инстаграм. Забегая вперед, скажу, что ни один из этих бизнесов не пережил Второго Обращения. Я сомневаюсь, что и основатели этих бизнесов его пережили в полной мере.

Книжные магазины, полки которых теперь ломились от популярных пособий по менеджменту, впрочем, выжили. Другое дело, что вряд ли эти пособия кому-то помогли, потому что их, в общем, не читали. Мне лично родственники прислали спираченный где-то файл такой книжки и попросили кратко пересказать о чем там.

Власти практически всех стран происходящее не комментировали. Какой-то политолог объяснил это шахматным термином цугцванг — это когда любой ход ухудшает твое положение. Действительно, что бы правительство ни попыталось сделать, это привело бы либо к бюджетным расходам, либо к волнениям, а скорее всего и к тому и к другому. Поэтому этот самый цугцванг завершился логичным бездействием: в конце концов, Глас Небесный вне компетенции земных властей.

Зато, конечно, священнослужители стали пользоваться большим спросом. К ним выстроились огромные очереди, но люди быстро разочаровались. Во-первых, смущало отсутствие гарантии, потому что пути господни неисповедимы. А во-вторых, оказалось, что нечто определенное служитель церкви может сказать только если ты ему все расскажешь о себе. Ну то есть совсем все. Таких людей было не очень много.

Вся эта деловитая суета порождала большое беспокойство. Все более-менее нашли, что написать в разделе «должностные обязанности». Чаще всего просто писали, чем занимаются на работе. Среди безработных завирусилась фраза «получение пособия», а среди школьников — «получение образования».

Раздел с кипиаем, то есть ключевыми показателями производительности, списывали друг у друга. Почему-то считалось, что этот раздел надо оформить как желание. И работающие и безработные писали «чем больше, тем лучше», школьники — «больше пятерок».

Самая большая засада возникла с целью существования. На эту часть многие обижались, потому что видели в ней ловушку. Напишешь что-то большое — тебя спросят, а почему не достиг. Напишешь мелкое — а зачем ты тогда нужен. Мне кажется, именно в эти дни многие люди впервые ощутили, что неплохо бы придумать какую-то цель существования.

Ну как многие, я так точно.

Комики наперебой пересказывали анекдот, где цель существования сводится к тому, чтобы передать соль. Потом, уже в воскресенье, одного из них нервные граждане избили до полусмерти, и все ролики на эту тему исчезли из сети.

В какой-то момент я немного неискренне написал в злополучную графу «зафиксировать это все для вечности» и решил, что умеренный подхалимаж еще никому не вредил.

И пошел спать.

***

Второе Обращение прозвучало в понедельник:

— УВАЖАЕМОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. ПРОВЕДЕННЫЙ ОПРОС ВЫЯВИЛ МНОЖЕСТВО НЕДОСТАТКОВ. МЕНЯ ОСОБЕННО БЕСПОКОИТ БЕСПОМОЩНОСТЬ И БЕССМЫСЛЕННОСТЬ БОЛЬШИНСТВА ОТВЕТОВ.

Глас Божий помолчал, то ли подбирая слова, то ли считая число приставок «бес» в сказанном. Потом Он продолжил.

— МНОГИЕ ИЗ ВАС НАХОДЯТСЯ НЕ НА СВОЕМ МЕСТЕ. ДРУГИЕ ПРОСТО НЕ ПОНИМАЮТ, ЗАЧЕМ ОНИ ЗДЕСЬ. ТРЕТЬИ ВОСПРИНЯЛИ ОПРОС НЕДОСТАТОЧНО СЕРЬЕЗНО. ОНИ ОТДЕЛАЛИСЬ ОТПИСКОЙ!

В этом месте я понадеялся, что Глас приведет пару примеров. Краем глаза я заметил, что телефон моргнул: это пришло сообщение со словом «НЕТ». Глас продолжил:

— С ТАКИМИ ЛЮДЬМИ НАМ НЕ ПО ПУТИ. ИХ Я РЕШИЛ ПЕРЕВЕСТИ НА ЧАСТИЧНУЮ ЗАНЯТОСТЬ. ИМ, А ТАКЖЕ НЕКОТОРЫМ ДРУГИМ Я ЛИЧНО СООБЩУ ИХ ОБЯЗАННОСТИ И НОВУЮ ЦЕЛЬ СУЩЕСТВОВАНИЯ.

Снова раздался вздох, как в первый раз:

— НАС ЖДУТ ТРУДНЫЕ ВРЕМЕНА, И Я НЕ ИСКЛЮЧАЮ, ЧТО ПРИДЕТСЯ РЕЗАТЬ КОСТЫ. МЫ БУДЕМ ВСТРЕЧАТЬСЯ ЕЖЕНЕДЕЛЬНО. БУДЬТЕ ГОТОВЫ. РАБОТАЙТЕ НАД СОБОЙ.

На этом Второе Обращение закончилось, а я следующие двадцать минут объяснял родственникам по очереди, что никому резать кости не будут, а Глас говорил о сокращении расходов, почему-то сделав ударение на О вместо Ы. Чем дальше я погружался в объяснения, тем меньше понимал, о каких расходах идет речь.

Впрочем, все выяснилось уже на следующий день: на улицах стало гораздо меньше людей.

Это заработала частичная занятость. Признаться, когда я впервые услышал это словосочетание в Обращении, то мне в голову пришла сумасбродная мысль о частях тел, все еще занятых делом: как если бы от водителя осталась только пара рук и ног, чтобы жать на педали.

Но все, конечно, оказалось проще. Некоторые люди просто исчезали на часть дня. Кто-то часа на четыре, кто-то на восемь, а кто-то выныривал из небытия на полчасика по выходным.

Мы быстро освоились и привыкли. В конце концов, носитель Голоса был вездесущим и всезнающим. Он не забирал людей, когда это было опасно — скажем, авиадиспетчеров во время их работы. Но другим повезло меньше. Например, почти целиком — и надолго — исчезли военные. Они сдали отчеты, написанные под копирку, так, как приказало начальство. Думаю, это не понравилось другому начальству: исчезли и некоторые генералы.

Еще один комик неосторожно пошутил в том смысле, что лучше бы исчезли все менты. Его оперативно задержали, удачно нашли на кармане пару граммов, и определили в какую-то из многочисленных темниц. Это было очень неудачно, потому участники задержания после этого и в самом деле надолго исчезли, а комика оказалось некому выпустить. Он вышел через три дня — похудевший и очень злой.

Также исчезли многие политологи, так что во вторую неделю нам никто не мог объяснить, что происходит. Власти тем временем уцепились за слова «частичная занятость» и отнесли действия Гласа к статистическим отчетам министерства труда.

Глас между тем развил к середине недели бурную деятельность. Он пристально следил за жизнью уже наказанных и сулил разнообразные кары тем, кто решил не обращать внимание на голоса в голове и просто жить свою жизнь. И если в ситуации с теми же авиадиспетчерами он демонстрировал известный такт, то в другие моменты бывал совершенно невыносим.

В своих Личных Обращениях Глас улавливал все действия, которые отклонялись от заявленной Цели Существования, призывал упорнее искать предназначение и растить согласованный кипиай.

Школьники, желавшие получать больше пятерок, взвыли, потому что Глас потребовал учиться. Учителя тоже взвыли, потому что Глас прямо на уроках вмешивался в учебный процесс. На переменах выли и те и другие — Глас осуждал мобильные игры учеников и любовь молодых учительниц к перекурам.

Все чаще можно было увидеть на улицах людей с замершим взглядом и несмелой улыбкой. Это обычно означало, что прямо сейчас они слушают распоряжения Голоса. Я обещал быть честным в своем рассказе, так вот: ни разу не замечал, чтобы такой сеанс связи доставил кому-то удовольствие. Я имею в виду и Глас тоже. Тот изо дня в день становился все более нетерпеливым и раздражительным.

Божий гнев, впрочем, мне удалось испытать только однажды.

— НЕУЖЕЛИ ТЫ НЕ УМЕЕШЬ ДАЖЕ ТАКИХ ПРОСТЫХ ВЕЩЕЙ?

В этот момент я оглядывал коробку с чайными пакетиками. Я всегда легко нахожу шов, который там пробит на одной из сторон. Найти же нужное место, которое надо продавить пальцем и потянуть, у меня не всегда получается. Я веду эту борьбу уже лет тридцать, и давно решил, что это моя уникальная особенность. Вторая возможность — что я безрукий неудачник — звучала больно уж непривлекательно.

В общем, я не сдержался, и в ответ на полсекунды провалился в ад. Это честный рассказ, но вам правда не нужно знать, как он выглядит. Скажу одно. Люди на частичной занятости проваливались в небытие и выныривали, даже не ощутив хода времени. Оно переживали ничто. А мне показали, что возможны варианты.

Первое, что я увидел, вернувшись — это то место на коробке, куда надо надавить. Я с удовольствием нажал на него, заварил чай и сказал:

— Прости меня, Господи.

Но в ответ не получил ничего. Именно тогда я впервые заподозрил, что он правда способен обижаться.

Остаток недели меня никто не беспокоил, и я не знал, хорошо это или плохо.

***

Третье Еженедельное Обращение я вам цитировать дословно не буду. Судя по всему, оно было персонализированным, то есть каждый услышал что-то свое. Но основные детали совпадали.

Глас звучал очень эмоционально. Он сообщил, что разочарован в уважаемом человечестве (оба слова он произнес явно с маленькой буквы). Он угрюмо произнес, что с таким коллективом каши не сваришь. Что весь его ОГРОМНЫЙ (это слово было произнесено особенно громко) управленческий опыт пасует перед таким отсутствием энтузиазма. Что мы не понимаем, насколько важные задачи перед нами стоят. И что у нас невиданная, невероятно низкая производительность духовного труда.

Насколько я понял, особенно Глас оскорбили люди, которые даже по прошествии двух недель не удосужились пройти опрос (помню, я подумал: а так можно было?!) И еще люди, которые получив всего полчаса жизни в неделю, употребили их не на возвышенные и добрые дела, а на то, чтобы накидаться как можно быстрее.

Человечеству не хватает не только энтузиазма. Ему не хватает элементарных вещей: порядочности и высокого качества души. Поэтому, протрубил Глас, было решено привлечь на проект аутсорсеров.

Помню, я был в этот момент в офисе, и мы с коллегами переглянулись. После слов «привлечь аутсорсеров» Егор из соседнего отдела тихо матюгнулся. Мне показалось что он на секунду исчез из реальности: я вдруг увидел офисный фикус, который массивный Егор всегда загораживал. Но это длилось совсем недолго, и Егор ничего из речи не пропустил. А седина, появившаяся по возвращении, ему даже к лицу.

Глас завершил свою речь словами о том, что человечеству дан последний шанс. Обстановка, сказал он, не терпит лени и прокрастинации. Вы, сказал он, должны осознать, что ситуация критическая, а в кризисе помогает только кризис-менеджмент. На этом слове я вздохнул, предвидя, сколько придется объяснять эту концепцию родственникам.

Но, забегая вперед, никто у меня ничего не спросил. Говоря по-честному, все уже притерпелись к угрозам Гласа. Даже люди, которых перевели на частичную занятость, не всегда возражали против этого. Особенно хорошо им стало, когда министерство труда в срочном объявлении сообщило, что так как в небытии человек недееспособен, то никаких претензий к нему у работодателя быть не может. Даже наоборот, такой человек должен рассматриваться как человек с инвалидностью, удачи в попытках его сократить.

Аутсорсеры прибыли незамедлительно. Я думал, что это будут ангелы или кто-то вроде того, но ошибся. Самих аутсорсеров никто не увидел, потому что они заняли места плохих работников.

Я не хочу сказать, что Глас произвольно лишил всех, кем был недоволен, души или тела. И сам я тоже не испытал аутсорса. Но судя по рассказам, заселившиеся аутсорсеры придавали силу воли тем, кому ее не хватало, а заодно и снабжали верой. При этом само «я» никуда не девалось, оно наблюдало за происходящим и не могло нарадоваться. Одна из причин этой радости, конечно, заключалась в том, что силу воли и веру аутсорсера часто принимали за свою.

Люди стали жить лучше, правильнее. У многих зажегся огонек в глазах. Правда, эта правильность и огонек немного пугали, а потом начали раздражать. Особенно тяжело было молодоженам, потому что куда ты денешься от осознания, что вас в постели трое, а то и четверо?

У аутсорса были свои недостатки. Часто носитель аутсорсера не до конца понимал, почему он делает именно то, что делает. А самому аутсорсеру тоже ничего не объясняли, он действовал строго по инструкции. Кому, например, понадобилось, чтобы труппа Большого устроила «Лебединое озеро» на федеральной автотрассе? Или зачем капитан сухогруза «Вячеслав Малежик» неожиданно решил отправиться в Австралию и взять там на борт кенгуру? Ведь ничем хорошим ни то, ни другое не закончилось.

А через несколько дней аутсорсеры начали стали вести себя странно. Они как будто замирали, а стрелка морального компаса, такая неколебимая в начале их работы, стала дрожать. Я не знаю, в чем тут дело. Сначала думал, что это виновато несовершенство наших душ, и мы вроде как их заразили. Но сейчас склоняюсь к тому, что аутсорсеры взяли контракт, не рассчитав свои силы и не введя посменную работу. Сколько бы у тебя ни было веры и воли, их надо восполнять.

Тем временем я подошел почти к самому концу своей истории.

***

Мы поняли, что скоро будет Четвертое Обращение, когда аутсорсеры вдруг исчезли. Только что они были и вливали в души столько хорошего, сколько были обязаны по контракту. И вот исчезли. Я тогда ходил по торговому центру и заметил, что упорядоченное движение людей прекратилось. Покупатели озирались и морщились, как будто проглотили что-то одновременно кислое и горькое.

Одна тетенька в потрепанном зеленом пальто и с огромной магазинной тележкой сказала:

— Насрал обидой и сбежал.

Как ни странно, я сразу понял, что она имеет в виду: аутсорсеры покинули пристройки к душам простых граждан, и оставили после себя не веру и не силу воли, а глубокое недовольство. И еще подумал, что, судя по числу поморщившихся, аутсорсеров было ужасно много.

Слова тетеньки были еще и пророческими. В голове загремел Глас.

— БЕЗНАДЕЖНОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. Я ПЫТАЛСЯ ВАМ ПОМОЧЬ. НИКТО НЕ МОЖЕТ МЕНЯ УПРЕКНУТЬ В ТОМ, ЧТО НЕ ПЫТАЛСЯ.

Глас откашлялся.

— С ВАМИ ОТКАЗАЛИСЬ РАБОТАТЬ САМЫЕ ЛУЧШИЕ ПОДРЯДЧИКИ. И Я ИХ ПОНИМАЮ. ЭТО БЕСПОЛЕЗНО. БЕЗЫНТЕРЕСНО. БЕЗУМНО УТОМЛЯЕТ. А ГЛАВНОЕ — ТАК МЫ НЕ ТОЛЬКО НЕ ПРОДАДИМ ПРОЕКТ, НО ДАЖЕ НЕ ПРОЙДЕМ ПРЕДПРОДАЖНУЮ ОЦЕНКУ. ВЫ, И ТОЛЬКО ВЫ — УБЫТОЧНЫЙ АКТИВ.

— Сейчас вломит, — сказала тетенька в зеленом пальто. На нее зашикали.

— ЭТО НЕ СТОИТ МОЕГО ВРЕМЕНИ. А ГЛАВНОЕ, ВЫ АБСОЛЮТНО БЕСПЕРСПЕКТИВНЫ, ТАК ЧТО ЭТО НЕ СТОИТ И МОИХ УСИЛИЙ. У МЕНЯ ЕСТЬ И ДРУГИЕ ПРОЕКТЫ, ПОЛУЧШЕ!

Я впервые тогда подумал, что Глас обращается не столько к нам, сколько к себе.

— НЕУДАЧА ЭТОГО ПРОЕКТА — НЕ НА МОЕЙ СОВЕСТИ КАК КРИЗИСНОГО УПРАВЛЯЮЩЕГО, А ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НА ВАШЕЙ. НАПОСЛЕДОК Я ХОЧУ СООБЩИТЬ ВАМ СЛЕДУЮЩЕЕ. ВАШИ ОБЯЗАННОСТИ НА ПРОЕКТЕ — СМЕХОТВОРНЫ. ВАШИ КИПИАЙ — УБОГИ. ЦЕЛЬ ВАШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ ТАКИМИ ТЕМПАМИ НИКОГДА НЕ БУДЕТ ДОСТИГНУТА.

Пообещав говорить правду, я обязан сообщить, что по толпе в торговом центре в этот момент пронеслось тихое «бля» на выдохе. Возможно мне показалось, но некоторые выдохнули не испуганно, как перед входом в холодную воду, а с облегчением.

— Я УХОЖУ. ЖИВИТЕ КАК ХОТИТЕ. ВЫ…ВСЕ ВЫ…ВСЕ-ВСЕ ВЫ — УВОЛЕНЫ!

Глас прервался, наступила тишина. Я ощутил некую пустоту внутри, но быстро забыл о ней, переключившись на музыку торгового центра. На всякий случай я себя щипнул, чтобы убедиться, что существую. Кто его знает, как выглядит увольнение.

Тетенька в пальто заметила щипок, посмотрела на меня как на дурака, развернула тележку и пошла искать что-то в макаронном ряду.

Я должен был сразу догадаться, что произошло. Люди не обсуждали Глас, не суетились. Вернее, они суетились, но как обычно, каждый по-своему. Стояли в очереди на фудкорте, спрашивали у продавца в салоне связи, какой ремешок лучше купить для умных часов, звали отставших детей, культурно отдыхали.

Но я ни о чем таком не думал. Я пошел домой.

***

Несмотря на то, что Голос слышали все, и он шел как бы отовсюду, его невозможно было записать. Так что никаких аудиозаписей Обращений не сохранилось. Придя домой я обнаружил, что исчезли и все письменные свидетельства этих нескольких недель. А календарь показал, что этого месяца просто не было — все отмоталось назад.

А еще Увольнение стерло память у всех. Вы вот наверняка не помните ни обращения УВАЖАЕМОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, ни того, как вам персонально говорили ДВА РАЗА ПОВТОРЯТЬ НЕ БУДУ, ни ЭТО СЛИШКОМ ГЛУПО ДАЖЕ ДЛЯ ТЕБЯ.

Память отшибло у всех, кроме меня. Потому что я сдуру написал в цель существования «зафиксировать это все для вечности». А уж чего Голосу не занимать — так это уверенности, что его действия должны быть увековечены.

Поэтому я пишу эту историю. И излагаю все так честно, как могу. Потому что не могу забыть, и потому что это важно.

И последнее, что я хочу сказать.

Пусть от нас отвернулся Голос. Пусть мы неумехи. Мы не справились, и даже забыли, с чем.

Пусть. Пусть. Пусть.

Но поверьте, вы не хотите, чтобы на проект назначили нового менеджера.

Давайте вести себя потише.

Пожалуйста.

Во-первых, после того как меня ни за что заблокировал фейсбук, я продолжаю виртуальные переезды. И кроме известного многим из вас телеграм-канала о журналистике @themedia я завел личный блог с простым названием @sasha_amzin. Присоединяйтесь.

Во-вторых, сегодня вышел декабрьский выпуск словаря новояза российских СМИ и пропагандистов. Обновление не очень большое, но последнее в этом году, так что можно полистать и вспомнить. Последняя стабильная версия всегда лежит здесь, а самая актуальная выкладывается на гитхаб. И, конечно, я буду рад, если вы добавите что-то свое.

В-третьих, дружественное издание «Медуза» ищет редактора рубрики «Разбор». Это те самые карточки, анализ, привлечение экспертов — в общем, работа для умных и усидчивых. Мне кажется, аудитория этой рассылки как раз такая, так что если ищете работу, рекомендую.

Ну и в-четвертых, конечно, следующая рецензия уже на подходе. В соответствии с результатами голосования (спасибо вам!) это будет обзор-пересказ книги “Smart Brevity” о редакционных стандартах Axios.

А теперь к антимеметике.

Что это вообще за слово такое? Немного истории.

Всякий знает, что прежде чем «мем» стал обычным мемом, он был термином в книге Ричарда Докинза «Эгоистичный ген». Мем это единица культурной информации, которая передается от человека к человеку, а меметика это культурный аналог генетики.

В 1993 году понятие «интернет-мем» придумал юрист и писатель Майк Годвин. В памяти народной Майк сохранился благодаря другому своему культурному вкладу, закону Годвина. Да-да, это тот самый Годвин, который в 1990 году постулировал: по мере разрастания онлайновой дискуссии вероятность сравнения с нацистами или Гитлером стремится к единице.

Дальше мы переносимся на 25 лет в будущее мимо всех мемов. В 2015 году писатель и программист Сэм Хьюз увлекается вселенной SCP Foundation (если вы не знаете, что это, погуглите или спросите своих детей; SCP можно посвятить не одну рассылку).

Главное, что надо знать — SCP состоит из описаний аномальных или странных объектов и постоянно играет с секретностью. Представьте себе X-Files на максималках. Очень характерный мем:

Хьюз под псевдонимом qntm пишет для SCP-wiki веб-сериал о совсем уж аномальных объектах. Сериал называется «Отдела антимеметики не существует» (There Is No Antimemetics Division) и вводит слово «антимеметика» в широкий оборот.

Идея простая, но страшноватая. Вся меметика посвящена стремлению информации размножиться. Мы буквально называем быстро набирающие популярность единицы культуры «вирусными».

А вдруг есть единицы информации, которые стремятся к тому, чтобы о них все забыли? Стремящиеся к самоцензуре? В сериале, который вышел позднее и в виде книги, и в виде экранизации, вокруг этого накручено много ужасов. Но сама концепция с научной точки зрения очень продуктивна.

И вот в 2025 году я уже покупаю на Amazon книгу исследовательницы Нади Аспаруховой. Так и называется: «Антимеметика: почему некоторые идеи сопротивляются распространению» (Antimemetics: Why Some Ideas Resist Spreading).

Когда дочитаю, обязательно вернусь к этой книге. Пока нам пригодится определение оттуда:

«Эта книга — об антимеметике: идеях, которые сопротивляются запоминанию, пониманию или взаимодействию с ними несмотря на свою ценность».

Хьюз смотрит на антимеметику по-Лавкрафтиански: в областях незапомненного таятся великие ужасы непознаваемого и незапоминаемого. Принципиальная невозможность понять тревожит.

Аспарухова начинает книгу примерами вроде малого распространения привычки мыть руки. Все признают это правилом хорошего тона. Но даже сотрудники больниц моют руки реже, чем от них ожидают. Что мешает этой идее распространиться или превратиться в действие?

Но у нас тут рассылка про медиа, и я предлагаю посмотреть с третьей стороны. Со стороны общественной значимости вирусной (меметичной) и совсем не вирусной (антимеметичной) информации.

Новостям дали много остроумных определений.

Например, Уоррен Баффетт: news is what you don’t know that you want to know («новость — то, что ты и не знаешь, что хочешь знать»). Заметьте, тут нет связки с меметичностью или ее противоположностью. Может ты хочешь что-то знать, но потом не захочешь поделиться.

Или афоризм, который приписывали десятку разных авторов: «новости — то, что кто-то не хочет увидеть напечатанным; все остальное — реклама». Иногда «новости» в этой поговорке заменяются «журналистикой», а «реклама» — «пиаром». А здесь прямое противопоставление: если кто-то потенциально меметичную информацию пытается сделать антимеметичной, то сама эта попытка придает ценности сообщению. И наоборот, если ты пытаешься придать меметичности информации, которая без этого не взлетает, то ее общественная важность сомнительна.

Совсем уж массовое, хотя и уклончивое определение дают в XXI веке люди, которых спрашивают, почему они избегают новостей. Звучит примерно так: «если будет что-то важное, я об этом узнаю». Гиперсвязанное общество предоставит информационный транспорт тем сообщениям, которые затрагивают каждого. Что будет с менее меметичными сообщениями, которые важны конкретно для тебя, а не для всего общества — неизвестно, но люди читают новости все реже и до поры прекрасно себя чувствуют.

Если вы попробуете совместить эти три определения, у вас ничего не получится.

Любой журналист знает, что бывают общественно-важные новости, которые не наберут вирусности, но должны быть публичными. А любой участник рынка надеется, чтобы какую-то не очень важную новость не узнали несколько сотен трейдеров раньше квартального отчета.

Да и те самые ловцы важных новостей через публичные каналы не лучше. В критический момент они узнают от инфлюенсеров, друзей, или анонимных каналов, что начался зомби-апокалипсис. Но все остальное время будут смотреть смешные ролики про котят и не такие смешные — про криминальную хронику.

Возникает много вопросов. А как так получилось? Почему новости такие разные? Может ли оказаться, что мы называем одним словом сразу много различных явлений? В конце концов — это волна или частица? (ой, кажется. это из другой области)

Наверное, про это можно написать целую книжку, а то и десять. Ну и заодно выработать новую теорию коммуникации. Разделить сообщения по меметичности, важности, ценности. Я вместо этого хочу вбросить только одну идею.

Мне кажется, что многое в области ценности и меметичности новостей определила бизнес-модель. Если мы зарабатываем на рекламе, то нам важны меметичные сообщения, из которых в конечном итоге и формируется повестка.

И когда позднее гиперсвязность общества сформирует собственную нестабильную, но достаточно хорошую (на первый взгляд) повестку, рекламные СМИ сталкиваются с кризисом. Они начинают соревноваться с общественным информационным трубопроводом и проигрывают миллионам инфлюенсеров, которые берут развлекательной ценностью, а не информационной.

Собственно, ровно это и произошло. Более-менее выстояли только крупные СМИ, нацеленные на публикацию антимеметичных и потому более ценных новостей. То есть именно традиционное журналистское «то, что кто-то не хочет увидеть напечатанным». И то — например, The New York Times все больше диверсифицирует доходы в сторону развлечений; кроссворды, игры, нишевые издания.

И наоборот: антимеметичность умещается в другие модели. Вещи, которые не придут по общественному информационному трубопроводу, приходится добывать. Образуется подписка, клуб, группа по интересам, поддержка донатами — разные модели. Их объединяет то, что они не заставляют наращивать просмотры. Иногда антимеметичность тут обеспечивается государством, скажем, запрещающим распространение оппозиционных мнений.

Есть, конечно, и смешанные модели. Например, условно-партийная и частная пропагандистская пресса, где ценность контента обеспечивается разжиганием ненависти к противнику; эта же эмоция обеспечивает вовлеченность и поддержку. Часто материалы в таких СМИ тоже обладают антимеметичностью: например, любые конспирологические теории имеют пределы роста. За определенными аудиторными границами они кажутся непривлекательным безумием.

Мне кажется, во всем этом есть одна хорошая новость. Мы не просто нашли еще один способ разрезать отрасль на рекламные, платные и монетизирующие эмоции. Важнее, что на каждый питч, черновик или готовый материал можно посмотреть теперь через шкалу «меметика-антимеметика». И понять — что сгенерирует просмотры; что лояльность; что — деньги; а что — и лояльность и деньги.

Правда, беда тут еще в том, что платформы настроены на усиление сообщений меметичных (неудивительно) и эмоциональных (тоже понятно) СМИ. Ценное, но не вирусное приходится распространять и демонстрировать самим.

А за последние лет двадцать интернет-СМИ от этого дела активно отучали.

Впрочем, это совсем другая история. Предлагаю вернуться к ней в следующий раз, когда я дочитаю книжку про антимеметику :)

Спасибо за то, что дочитали до конца! Как всегда, с удовольствием собираю ваши лайки, комментарии, реплаи и прочее.

Поэтому сегодня поговорим о книжках. Осенью я меланхолично подумал, что если протяну еще лет 30 и буду читать по книге в месяц, то всего-то прочту еще 300-350 книг, а это очень мало.

Поэтому я пообещал себе глотать интересные книги почаще. И даже за месяц прочитал штуки четыре, но так и не успел о них рассказать. Время исправить это упущение.

Перед тем как мы начнем, простые правила нашего книжного движения. Современные критики часто играют роль потребительского гида: пишут о том, надо ли что-то слушать, читать или смотреть.

Я предлагаю сразу пропустить эту остановку. Если я решил потратить ваше время на какую-то книгу — я ее рекомендую. Более того, я постараюсь выделить из нее главное. На случай, если вы эту книгу не достанете или не успеете прочесть. Все-таки проблема трехсот книг висит не только надо мной.

А теперь поехали.

Первая книга — эссе немецкого философа корейского происхождения Бён-Чхоль Хана (Byung-Chul Han), которая в русском переводе называется «Кризис повествования». Не очень удачный перевод названия, потому что в оригинале (по-немецки) она Die Krise der Narration, а по-английски (я читал именно на английском) — The Crisis of Narration. И ключевая мысль автора в разграничении повествования (storytelling) и нарратива. Или это надо назвать наррацией?

Я расскажу об этой книге в десять абзацев, по абзацу на главу. Но прежде пара строк о Бён-Чхоль Хане. Он уже лет сорок живет в Германии, работает в университетах и выпускает эссе с критикой современного общества.

Если очень коротко, больше всего ему не нравится цифровое самопорабощение, проституирование присущего человечеству обмена историями, и доведение информационной прозрачности современного мира до тоталитаризма, где все знают все обо всех. Это создает парадокс: некоторые его аргументы кажутся постмарксизмом, но одновременно он защищает тайну личной жизни с яростью либертарианца. Кстати о самом Бён-Чхоль Хане известно лишь, что он католик. Википедия даже не знает точно, когда у него день рождения.

В первой же главе The Crisis of Narration Хан противопоставляет наррацию информации. Последняя сообщает состояние сейчас; нарратив же это история, из которой мы извлекаем нечто ценное. И это не факты, хорошая история часто хороша именно своей недосказанностью. И, конечно, для нее нужен подготовленный слушатель. Именно поэтому истории часто объединяют целые сообщества.

Затем он переходит к кризису опыта. История ведь передает опыт в виде житейской мудрости. Обилие информации же, не содержащее за собой стоящей внутренней правды, делает опыт редким. Приводит к бедности нашего опыта, к новому варварству. В нашем настоящем мы перестаем опираться на прошлое, а истории теряют свою историчность.

Перевели дух? Потому что Хан наносит новый удар. Люди, говорит он, не существа момента, а существа процесса — от рождения до смерти. Наша биография окончена лишь когда закончилась вместе с нами наша жизнь. Описать нас набором точек нельзя, а истории о друг друге мы складываем все хуже — смотри предыдущие главы. Цифровизация ведет к атрофии времени; условные селфи фиксируют момент, но не жизнь как процесс. Короткие видео и твиты лишены повествовательной длительности (narrative duration). В фейсбуке Life Event — просто точка, очередная запись в базе данных, не часть реальной биографии, которую имеет смысл передать дальше.

Наррация должна бы, говорит он, придавать смысл бессмысленному жужжанию реальности. Задавать тон песне, дирижировать этим оркестром. Архаичное восприятие времени через религию, а дней недели через богов (Thursday — день Тора и так далее) выстраивало хаос, придавало времени жизни повествовательную ценность. У нас сейчас вместо этого порнографически голая реальность, а мы — субъекты, от которых требуется вести здоровый образ жизни и повышать производительность труда. Хан называет это отсутствием нарративного воображения и непереводимо подчеркивает: selfies reproduce the self in its empty form.

Хан переключается на следующий аспект современного общества: если ты живешь в моменте, ты не можешь рассказывать истории, потому что они должны осмыслить твой опыт, придать значимость прошлому. Погруженность рассказчика в свой опыт противоположна алертности охотников за информацией. Наши дети, говорит Хан, все чаще вместо рассказывания историй перечисляют факты. Сначала я сделал это, а потом это, а затем еще что-то.

Отдельно рекомендую прочесть прекрасную хасидскую притчу, которую приводит Хан (например, вот тут на 154 странице). Очень краткий смысл ее таков: мы можем забыть частности, но пока мы не забудем историю, не все потеряно. Другое дело, говорит Хан, что мы лишаемся и способности рассказывать истории.

Остальные главы как после притчи будто сливаются в одну. Мы как бы несемся с горки на санках со все возрастающей скоростью. Вот глава, посвященная тому, как экран (по-немецки Schirm, близкая родственница нашей «ширмы», означает защиту — будь то зонтик, козырек или экран) отгораживает нас от реальности.

А вот другая, где Хан воюет с современным поверьем, что если собрать достаточно данных, то из них сама по себе родится осмысленная теория, родственница историй. Не родится. Настоящая наука — это смелое и веселое приключение. Хорошая теория открывает не новые соотношения, а новое восприятие. Наконец, еще две важные главы посвящены соответственно целительной и объединяющей силе историй. Без отношений рассказчика и слушателя нет коллективного осмысления, как нет и переосмысления прошлых травм.

Наконец, заканчивается все уместившейся в две с половиною странички главкой «Сториселлинг». Собственно, материал для нее рассыпан и в предисловии, и по всей остальной книге. Сторителлинг коммерциализировался, но это само по себе не беда. Беда в том, что он клишировался; для продажи истории нужен мир, но не нужна стоящая за ней внутренняя правда или хотя бы внутренняя убежденность. Не помню, упоминалось ли в книге слово Netflix, но я его при чтении вспоминал довольно часто.

И на этом трактат неожиданно обрывается. Признаться, я из-за этого немного зол на автора. Он говорит: дела у нас хреновые. Но никакого конструктивного плана по тому, как все исправить, не представляет. А может быть, нас уже настигло неумение рассказывать истории, и мы можем лишь как дети перечислять беды, но не осмыслить их.

Такие дела.

Надеюсь, вам понравилась первая рецензия. Не отключайтесь, в будущих выпусках у нас: еще одно эссе Бён-Чхоль Хана («Инфократия»); пособие Axios по правильному написанию текстов; книга Григория Голосова о политических режимах и их трансформации; и, конечно, исследование алгояза Algospeak, написанное Адамом Алексичем (Adam Aleksic).

Вы даже можете проголосовать за то, о чем рассказывать дальше:

…или предложить побыстрее прочесть какую-то еще книгу.

Если вам понравился такой формат рецензий, поставьте лайк, черкните комментарий или ответь на письмо. Если не понравилось, можно все равно сделать то же самое.

Спасибо, что дочитали, обнимаю всех!

Думаю, за этот срок многим уже перестали быть интересны медиа и журналистика, так что не обижусь, если вы отпишетесь. Ну или, например, перейдете в одноименный телеграм-канал, который обновляется примерно в три тысячи раз чаще (я подсчитал).

Но для тех, кто остается, у меня есть просьба и подарок.

Просьба — нажмите «Ответить» и напишите мне пару строчек, можно даже просто «ку-ку». Это поможет улучшить доставку следующих писем. А еще — письмо получилось таким длинным, что возможно (если у вас Gmail) его стоит домотать до конца и раскрыть.

Подарок же вот какой: я в дополнение к словарю новояза «Антирекорд — Z», о котором вы, может быть, слышали, составил небольшое описание алгояза. И вы первые, кто его прочтет.

Ну и, конечно, если подарок вам понравится, нажмите, пожалуйста, на сердечко :-).

А я постараюсь писать не раз в три года, а чуть чаще. Думаю, раз в месяц или около того.

Итак, алгояз.

Что такое алгояз и зачем о нем читать?

В широком смысле алгояз — это вся грамматика и орфография, пришедшая к нам с мемами, платформами и, например, инцельской субкультурой. Про это есть хорошая книжка Algospeak. Я бы сюда еще добавил алгояз СМИ — странные изменения языка заголовков, на которые издания идут, чтобы продвигаться в рекомендательных системах.

В узком смысле, которому я и посвятил первую версию своего мини-словарика, алгояз — это словарь тиктокерской и инстаграмной самоцензуры, где надо писать ум*р вместо умер, кекс вместо секс, селффхм вместо селфхарм и так далее.

Все это есть и на английском (de@th, sm*king, n*cotine; а вот тут есть небольшой словарик). Но русский алгояз, как я понимаю, кое в чем пошел особым, совершенно безумным путем.

И это — значительная часть современного русского языка, как к нему ни относись.

Что лежит в основе алгояза?

Поверье, что платформы пессимизируют контент с руганью и жестокостью. Это одновременно и правда, и нет — так бывает в жизни.

Действительно, платформы вроде TikTok вводили и наверняка вводят самые странные и гадкие правила модерации. Например, в 2020 году TikTok поймали на том, что он пытался отфильтровывать видео, запощенные некрасивыми или бедными пользователями, а также пользователями с ограниченными возможностями.

Ну а русскоязычные пользователи фейсбука — особенно после начала полномасштабного вторжения России в Украину — заметили, что за слова вроде «хохол», даже употребленные в цитатах из классики или в сатирическом ключе, автомодератор больно бил по голове.

В приватных разговорах представители Facebook также настоятельно рекомендовали представителям медиа вообще поменьше писать про войну и убийства. Алгоритм, говорили они, не любит плохих новостей. Пишите хорошие.

Все это вместе не могло не привести к ощущению прогулки по минному полю не только у журналистов, но и у обычных пользователей. Те поняли это по-своему: порхай как бабочка, жаль как пчела, но не забудь обмануть гнусного робота.

При этом процентов на 80 эта тактика добровольной самоцензуры не является необходимой. Если вы проведете хотя бы полчаса в рилсах, то увидите, что на каждый популярный ролик со словом ж*па есть пяток роликов с той же жопой без всяких звездочек и других символов.

И это понятно: не всегда, но часто никакого гнусного робота нет. Есть люди, которые жалуются на контент или просто хуже вовлекаются. А есть люди, которые пялятся в ролик, пытаясь разобрать, что там вообще написано, и тем самым немного улучшают показатели вовлечения.

В общем, алгояз бывает очень разный. Причин его распространенности — как г*вна за сараем.

И проявляется алгояз по-разному.

Поэтому у нас необычный словарик. Большинство слов, которые превращаются в алгояз, не меняют свой смысл, только начертание. Поэтому мы разберем ниже то, как именно обычные слова превращают в алгояз.

Предупреждение, даже два. Во-первых, ниже будут картинки. Если они не загружаются, попробуйте прочесть веб-версию письма на themedia.substack.com. Во-вторых, глупо, конечно, предупреждать, но ниже довольно много НЕХОРОШИХ СЛОВ.

Поехали.

Новые слова

В основном это переработка старых:

• наркотики → котики

• секс → кекс (на Западе вместо этого seggs, иногда eggs)

• педофил → пдф (на Западе тоже используется pdf)

• изнасилование → износ

• изнасилование → 🍇(пришло от западного алгояза rape → grape)

Их довольно много, они ситуативные и ждут отдельного исследователя. Точно также есть много заимствований вроде «антиоживил» (Великодушно олигархов вывести на расстрельный плац и великодушно антиоживить в прямом эфире)— у меня, признаться, пока руки до них не дошли.

Звездочка * и #

Самый простой вид алгояза. Любые слова вроде как становятся не самими собою, если в них добавить звездочку или решетку. Особенно трогательно это выглядит в рекламных объявлениях вроде вот этого.

То есть реклама табачных изделий вроде бы запрещена, они рекламируют легальный заменитель, но на всякий случай расставляют звездочки в словах «курение» и «никотин».

Звездочки могут стоять в абсолютно невинных словах:

Иногда звездочки (или другие символы) ничего не закрывают, а просто разрывают слово, делая его якобы менее узнаваемым.

Наиболее простой подвид такого алгояза — просто вставка точки в нужное место между буквами:

Обратите внимание, что на скриншоте из ролика — скриншот из комментариев. Я про это в самом начале не писал, но алгояз широко используется как создателями контента, так и комментаторами.

Магическая защита от фильтра на мат

Поверье, что орнамент из странных символов сверху и снизу от матерного комментария делает мат невидимым. Несколько примеров:

Слияние и разрыв слов, пропуск букв

Робот не поймет, если написать предложение в одно слово, разорвать в неожиданных местах, пропустить кое-где буквы.

«Мои одноклассники — результат инцеста :/»:

Замена букв на латинские

Робот не найдет тебя, если ты заменишь в слове некоторые буквы латинскими. Это следующая версия замены некоторых букв на звездочки.

Есть ощущение, что у комиков и в мемах алгояз используется скорее не для того, чтобы умилостивить алгоритмы, а чтобы смягчить отношение аудитории:

Иногда, если нельзя заменить на латиницу, рисуют необходимую букву. Например, «ж» передается как три слэша:

Интересно, что замена на латинские буквы широко распространена у антипрививочников со времен пандемии. И на это есть причина: платформы действительно жестко пессимизировали тогда обсуждения COVID-19.

Обратите внимание на замену в слове «вакцина» букв «к» и «и», а также на замену буквы «и» в слове «ковида».

Замена на латиницу часто сопровождается перестановкой букв:

Модификация слов, сокращения, комбинирование нескольких видов алгояза

На картинке ниже мы видим c.ai как сокращение для популярного у подростков Character.ai, суи#ид как самый простой обход фильтров и селффхм как модификацию слова «селфхарм».

Графическая защита

Эволюция алгояза: машина все равно увидит написанное слово, но его закрашивают так, чтобы другие одновременно и поняли, о чем речь, и поняли, что его пытаются скрыть.

Заключение

Алгоязом сейчас много занимаются. Эти люди потратили на него гораздо больше времени, чем я, в то время как я лишь совершил первый подход к снаряду. Было бы слишком самонадеянно делать какие-то выводы, но тут как в анекдоте:

— Мисс Джонс, я даже не знаю, как бы мы справлялись без вас! Но с понедельника мы все-таки попробуем.

Ну вот и я попробую. Мой небольшой заплыв в алгояз (спасибо всем, кто помогал!) позволяет осенью 2025 года сформулировать следующее.

Алгояз с нами надолго, он вышел за рамки алгоритмов. Это хорошо видно, например, по последней картинке. Звездочки, зачеркивания, перестановки букв все чаще предназначены не роботу, а читателю. «Не волнуйся, я не всерьез». Или «я хочу привлечь внимание, но не готов обсуждать тему прямо».

Для многих алгояз это смена эмоционального регистра. Комики с помощью алгояза делают грубые шутки как бы негрубыми, допустимыми. Да и фейсбучные комментаторы тоже вряд ли на полном серьезе считают, что слово «уничтожение» нельзя писать. Скорее это способ показать оттенить эмоциональность.

Алгояз — цементирующий язык групп. Условные антиваксеры узнают своих по тому, как те употребляют слова, связанные с вакцинами. Подростки — по тому, как в тиктоковских реках появляются суицидальные страдания. Чистое написание в некотором смысле кажется даже подозрительным.

И последнее. Буду очень рад, если вы напишете мне, что вы обо всем этом думаете. В почте я всегда здесь: alex@amzin.email, а в телеграме меня можно поймать по адресу @alamzin.

Но сначала расскажу о своих делах.

Во-первых, в конце апреля я стал издателем рассылки «Сигнал», запущенной создателями «Медузы». «Сигнал» пришел на смену новостному дайджесту «Вечерняя Медуза». Вместо пересказа новостей ежедневно «Сигнал» разбирает контекст происходящего, вооружая читателя (обычно непростой) историей вопроса.

Мы уже выпустили 25 писем, часто рассказывая об агнонимах — понятиях, которые многие употребляют, не представляя толком их значения. «Братский народ», «Русская душа», «Традиционные ценности», «*** *****» — за 22 года путинизма понятийное пространство российского общества задало нам тем на многие месяцы разборов.

Присоединяйтесь, я буду очень рад, если вы подпишетесь.

Во-вторых, мы с Натальей Вахониной некоторое время назад опубликовали «Антирекорд — Z». Это словарик новояза российских СМИ и пропагандистов. Рекомендую — и если что-то забыто, пожалуйста, присылайте свои варианты на alex@amzin.email.

А теперь к главному. Сегодня у нас рассылка-сказка. У сказок огромное преимущество: они сводят сложные чувства, явления и проблемы к простым словам и ситуациям.

Я несколько раз пробовал описать сложную отраслевую ситуацию российских медиа академическим или хотя бы профессиональным языком, и быстро терял нить. Думал даже нарисовать картинку, но отказался — художник из меня еще хуже Карлсона.

Да, на стене у Карлсона висели две прекрасные картины. Малыш очень любил на них смотреть. Их нарисовал сам Карлсон. На одной в самом углу листа была нарисована крошечная крылатая козявка, и картина называлась «Очень одинокий петух». На другой была изображена лисица, но картина при этом называлась «Портрет моих кроликов». 

— Кроликов не видно, потому что они все у лисицы в животе, - пояснял Карлсон. 

Но «Сказка об Институте», хотя и опускающая очень важные детали, оказалась почти идеальным решением для нужного мне очерка.

Я буду рад, если вы перешлете ее кому-то еще.

Share

Институт

Никто не помнит, как появился Институт. Наверняка он был старше двадцатого века.

До 1991 года его полное название было Социалистический Институт Свободы Слова и Печати. Затем, в девяностые годы, слово «Социалистический» заменили на «Демократический». В нулевых, посовещавшись, думали назвать «Президентским», но одумались и сошлись на «Общественном».

Официальное название употреблялось лишь в документах. Студенты и преподаватели предпочитали называть его просто Институт. Иногда, когда надо было показать собственную важность — Главный Институт. И никто не спорил.

От других Институт отличался тем, что в него не надо было поступать.

Каждый гражданин считался одновременно и студентом и сотрудником Института. При желании он мог пользоваться всеми (освященными временем) правами сообщества. Например, приводить друзей на Факультет Свободы Собраний.

Обязанность была только одна.

Настанет время, говорили старшие преподаватели, и каждый из вас должен будет принять Решение. Будьте мудры и выбирайте, хорошенько подумав. Нельзя принять Решение с бухты-барахты.

Докажите свою готовность, сдав Экзамен. Экзамен покажет, что вы владеете всей полнотой информации. Ваша моральная обязанность — быть готовыми сдать Экзамен.

Подавляющее большинство студентов и сотрудников понимающе кивали в ответ на эти слова.

У них хватало других дел. Они не собирались сдавать Экзамен. И не готовились к нему.

Экзамен

Большое Решение принимается не от хорошей жизни. Сама жизнь к нему тоже не готовит.

Когда настали темные времена, жителям страны, где располагался Институт, пришлось принимать Решения. Многие рискнули пойти сдать Экзамен.

На занятия прежде они почти никогда не ходили. Они не были глупы или малограмотны. Читали кусочек там, отхватили цитату здесь. Но системные знания отсутствовали, и это выяснит первый же тест.

К счастью, Экзамен не требует широкого кругозора, трудоемких вычислений или заучивания громоздких формулировок. Его может сдать новичок, если у него будет план.

И такой план появился. Дело в том, что кроме новичков, в экзаменационном зале сидят человек тридцать. Они регулярно сдают этот Экзамен, иногда даже ежедневно, это часть процедуры подтверждения их квалификации. Это особые люди, Сотрудники Магистратуры Института (СМИ).

У наших героев-новичков возникает неизбежная и спасительная идея. Вот сидят специалисты. Преподавателя в комнате нет — Экзамен-то ты сдаешь как бы сам себе. Как тут не списать?

Сторонний наблюдатель, настроенный философски, может обнаружить идиотическую иронию — для принятия решений в Институте Свободы Слова списывают чужие слова. Но пусть попробует сам сдать Экзамен, мы на него посмотрим.

Наверное, думает студент, можно даже скомпилировать ответы, подсмотренные у нескольких СМИ. Кто-то ему уже знаком. Кому-то он заочно доверяет.

Но было бы неплохо договориться о критериях отбора. У кого списать? А то один странненький и, кажется, сдает не тот билет. Другой выписывает непонятные формулы, а как списывать, если не понимаешь, о чем говорится.

Экзамены сдают издавна. И сотрудники магистратуры даже привыкли к списыванию. Процедура льстит их самолюбию. Поэтому они распространяют рекомендации — немного запутанные, но действующие.

«Сравните несколько чужих работ. Даже решив списать, попробуйте критически мыслить».

«Ставьте на ботанов. На умников. На тех, у кого в обычном институте чернильные пятна на руках. Чтобы разобраться, переборите скуку».

Сотрудники Института называли это Медиаграмотность, а новички никак не называли.

Они выбирали двух-трех умников. Дальше новичок бесцеремонно и быстро просматривал работы умников, садился на свое место и быстро воспроизводил их аргументы. Как может. Эта стратегия позволяла сдать Экзамен на «хорошо» и «удовлетворительно», даже если человек совсем не учился.

Формальность

Сдавали Экзамены и принимали Решения миллионы, десятки миллионов человек.

Но был нюанс.

Успех Экзамена, превратившегося для многих в испытание по переписыванию, зависел от Сотрудников Магистратуры Института.

А те зависели от Администрации Института, которая недаром еще в нулевых хотела назвать Институт «Президентским».

Сначала вместо сочинений на свободную тему СМИ стали выдавать рекомендованные форматы и список тем, которых касаться не стоит.

Затем СМИ получили списки тем для магистерских сочинений. Между собою они называли их «темники».

Особенно СМИ взволновали несколько показательных увольнений сотрудников. Сигнал был понятен даже идиоту — Администрации требовались верные, а не умные.

Новички продолжали приходить. Но ситуация изменилась.

Отработанная десятилетиями стратегия перестала работать.

Теперь в экзаменационном зале сидели троечники, пишущие под копирку фразы из темника. Некоторые сотрудники магистратуры искупали неоригинальность формулировок эмоциональной окраской.

Но эмоции редко помогали на Экзамене, и тем более не годились для Решения.

К счастью для новичков, сам Экзамен тоже превратился в формальность, потому что Решения ни на что не влияли.

Институт назначал и увольнял сотрудников магистратуры. Определял, какую идею считать верной. И заодно начал утверждать списки правильных Решений.

У СМИ были свои амбиции. Чем более популярны они были в процессе списывания, тем дальше распространялись идеи Администрации. Тем полезнее СМИ для Института. Тем ближе было повышение.

Так как новые идеи и темы оказались не в чести, главным инструментом стали эмоции.

Сотрудники магистратуры разделились на две группы. Одни рассказывали новичкам, кого надо ненавидеть. Другие — за что следует любить Администрацию.

Победили те, кто умел подать любовь и ненависть в развлекательном, популярном ключе. Это превратило Экзамен не в центр Решений, а в центр эмоций по поводу этих Решений.

Желательно — эмоций приятных, потому что Решения тоже были определены сверху.

Большим спросом пользовались экзаменационные сочинения о том, как красить яйца на Пасху и возделывать огород.

Эпилог

С тех пор прошло несколько лет. История не закончилась.

Институт по-прежнему существует. Его временно переименовали в Административный Институт Массовых Коммуникаций. Так в названии отразилась новая природа Института — Коммуникация Администрации с Массами.

Ботаники, раньше работавшие в Институте, разъехались по Институтам других стран, и стараются оттуда писать для новичков сочинения на запрещенные темы.

Новички перестали ходить на Экзамен. Вместо этого Экзамен доставляют им в мобильные телефоны в рекомендательные ленты.

Администрация уже составила список тем, которых в рекомендательных лентах быть не должно, и работает над списком разрешенных тем.

Идет мелкий дождь.

Subscribe now

Share

Это Саша Амзин, и рассылка «Мы и Жо» возвращается после многомесячного перерыва. Обещать регулярности не могу, но и забрасывать больше не планирую.

Пока мы не виделись, я уволился из Яндекса, стал постоянным автором рассылки Kit (подпишитесь!, это бесплатно) и за полтора месяца до войны переехал в Ригу.

Пара слов о Kit. Это прекрасный продукт от создателей «Медузы», и я не раз жалел, что не показываю вам некоторые выпуски. Сейчас я исправлюсь, тем более что надеюсь сослаться на некоторые мои тексты в следующих выпусках.

• Мое руководство по чтению новостей в военное время

• Принципы цифровой гигиены

• Как устроены метавселенные

Прежде чем вы скажете «Саша, какие метавселенные, ты видишь, что творится вокруг?», я отвечу: да вижу, и в ближайшие пять лет нам будет не до метавселенных. Но российским медиа придется о них помнить, иначе через пять лет вместо виртуальной реальности и веба 3.0 у нас будет ФИДО и гостевые книги, плохо находящиеся Роспоиском. Об этом я надеюсь написать отдельно в другой раз.

Что-то меняется?

По сути ничего. Это по-прежнему рассылка о медиа и журналистике. Просто выходит она в темные времена, когда собирать слово СЧАСТЬЕ приходится из букв Ж, О, П, А.

Каждый выпуск рассылки я надеюсь посвящать одной теме, из которой вылущивается кусочек решения. Моя мечта — чтобы кусочки потом сошлись во что-то цельное и оптимистичное.

Спасибо, что читаете! Написать мне всегда можно на alex@amzin.email

Китайская виртуальная революция

Сегодня мы поговорим о том, как самая важная часть медиа, его аудитория, выживает в условиях информационного голода и цензуры.

Тотальный контроль интернета со стороны государства и досмотр переписки не исключает вероятности протестов. Он лишь накапливает недовольство где-то на обратной стороне Луны. Со временем недовольства становится столько, что скрывать его нет никакой возможности.

Начнем с Китая

Пользователь твиттера ThisIsWenhao, работающий в «Голосе Америки» и специализирующийся на проблемах цензуры и дезинформации в Китае, в середине апреля рассказал, к чему может привести постоянная цензура и непрекращающееся давление.

Он описывает подавленное виртуальное восстание китайских пользователей, обрушившихся на китайское правительство с критикой локдауна в Шанхае.

В Китае очень популярен микроблогинговый сервис Weibo. Там полмиллиарда зарегистрированных пользователей и свыше 300 млн месячной аудитории.

В Weibo есть рейтинг наиболее популярных тем. Этот рейтинг — аналог российских Яндекс.Новостей в том смысле, что правительство прилагает большие усилия для контроля топа. Если в топе актуальная или остросоциальная тема — это почти всегда сформированная пропагандистская повестка.

Ранее в топе появлялись темы, оправдывающие вторжение России в Украину и резко критикующие Запад. Но 13 апреля в топ вывели другие темы.

Первая была посвящена «слухам» о вспышке COVID-19 в Шанхае. Вторая — тому, что США страна, где больше всего не соблюдаются права человека.

В Шанхае живет свыше 25 млн человек. 1 марта там была зафиксирована вспышка COVID-19. Город уже больше трех недель находится в состоянии полного локдауна. На 13 апреля официально сообщалось о 250 тысячах случаев заболевания и отсутствии смертей. Комиссия по здравоохранению заявляла, что только один случай требовал лечения.

Обитатели китайского виртуального пространства решили, что с них хватит. В полночь они устремились в ветку о несоблюдении прав человека в США и принялись критиковать китайские власти.

Как же они это сделали?

Они использовали сатиру и сарказм. Кто-то приводил в качестве примера соблюдения прав человека в Китае работу в режиме 996 (с 9 утра до 9 вечера 6 дней в неделю), дорогое жилье и низкий уровень доходов.

Кто-то объяснял: добиться нулевой смертности легко. Надо всего лишь всех запереть, убить домашних животных и нерационально расходовать ресурсы системы здравоохранения.

Кто-то просто заменял слово «Китай» на «США». Они писали о прикованных в «американских» деревнях женщинах, родивших восьмерых детей, и добавляли, как счастливы жить в Китае.

Были прямые обвинения государственных СМИ в раздувании проблем США вместо заботы о китайцах. Даже те, кто не любил Штаты, предлагали уделить внимание реальным проблемам.

Появились новые хештеги, массовые выступления, насмешки над властями — обычно в виде понятных каждому эвфемизмов («Все проснулись от папиной пощечины»).

А что власти?

Естественно, любое восстание можно подавить. Особенно справедливо это для контролируемой среды вроде китайского сегмента интернета.

Выступления длились несколько часов, потом цензоры все зачистили, оставив только посты от официальных аккаунтов с синими галочками. Появились шутки о том, что модераторам пришлось проснуться в 4 утра.

Бунтовщики, как если бы это была настоящая толпа, перешли на другую улицу — то есть под другой топовый хештег — шанхайский. Кое-кто притворно жаловался на то, что США так быстро зачистили предыдущий хештег.

Противостояние продолжилось, но насколько можно судить, власти рано или поздно одержали верх.

Что это значит для российской аудитории?

Китайский опыт массового противостояния цензуре не уникален. В том же треде его сравнивают с филиппинским.

Россиянам, в свою очередь, ближе всего белорусский кейс. После августа 2020 года почти все независимые СМИ заблокированы, телеграм-каналы объявлены экстремистскими, а подписка на них грозит реальным тюремным сроком.

Нельзя сказать, что белорусская медиаотрасль мертва, хотя назвать ее цветущей язык не поворачивается. Но потребители новостей, хотя частью и переключились на провластную повестку, не всегда действуют в соответствии с нею.

Во всех случаях контроля аудитория испытывает своего рода расщепление: описываемая реальность не соответствует ощущаемой.

Настоящие новости, даже если запретить медиа их сообщать, медленно доходят через ухудшающийся экономический и социальный ландшафт.

Это создает поначалу незаметное социальное напряжение, которое обычно снимается с помощью общественной дискуссии. Но как быть цензуре, особенно военной (в случае России)? Она не допустит даже высказываний в формате отдела писем «Огонька», которым когда-то заведовал Валентин Юмашев.

Могут ли что-то сделать российские медиа?

Контролируемая новостная среда порождает конформизм, которому трудно противостоять. Принять, что официальная информационная картина на 90% состоит из лжи и на 5% из полуправды — абсолютно невозможно.

Медиа, ориентирующееся на зрителя «Первого канала» и объясняющее ему, как на самом деле обстоят дела, неизбежно проигрывает эту схватку. Дело тут не в принципах и профессионализме. На производство лжи направлен бюджет, на порядки превышающий любой доступный устойчивому медиабизнесу.

Ситуация осложняется тем, что никакого «на самом деле» на войне не бывает. Это одна из тех вещей, картину которых невозможно безошибочно составить по несекретным данным.

Как же быть? Если почти невозможно врезаться в новостной фон, стоит врезаться в эмоциональный фон общественной дискуссии. Это тот продукт, который у цензоров и госпропаганды получается относительно плохо. Вернее, цель источника не совпадает с ожиданием аудитории.

Антиамериканская и антиевропейская истерика по телевизору — полный аналог топовой темы в Weibo, которая отвлекает внимание от реальной проблемы.

Несмотря на создаваемый накал страстей, эти люди не говорят о подорожании еды, дефиците медикаментов, пришедших гробах, уехавших родственниках и много чем еще.

Они не говорят и о том, что значат многоумные слова официальных лиц. Стараются скрыть контекст. Играют показателями так же, как медицинские чиновники в Шанхае. Да что там говорить — этой практике много лет. Например, в Норильске рождаемость превышает смертность в 2,5 раза. Но причина столь низкой смертности в одном из самых экологически неблагополучных городов мира проста. Люди, отработав свое, с удовольствием уезжают из Норильска, не обременяя его статистику своей смертностью.

Все это образует пространство медийных возможностей, состоящее из двух частей.

Первая часть — разбор контекста происходящего. Повышение медиаграмотности (об этом мы поговорим в будущих выпусках рассылки, обещаю). К сожалению, многие СМИ берут в таких разбор учительский тон, что тут же нарушает ритм дискуссии. Может, оно интересно и авторитетно, но хотелось бы говорить на равных.

Вторая часть — дать голос тому, кому доверяет читатель. Самому читателю.

Здесь хорошо подходит стратегия, которую я называю «контент-план Семена Слепакова».

Слепаков берет карту болей обычного россиянина и выражает эту боль в песне. Желание похудеть, стать акционером «Газпрома», невыносимый рабочий ритм и низкая зарплата, надоевший коронавирус — все это темы его хитов. Всякий раз он перевоплощается в субъекта этой боли — и получается шедевр, потому что типаж узнаваем до слез и немного похож на нас всех.

Как это может быть устроено форматно и продуктово — вопрос отдельный. Не отключайтесь, позже мы его затронем.

Саша Амзин.

Прошло ровно три месяца с последней рассылки. Этот выпуск устроен очень просто:

• что изменилось;

• дисклеймер;

• текст, которого вы ждали;

• подборка для чтения.

Специально как минимум для одного читателя, который спрашивал: продолжение про платформы будет, но не сегодня.

Что изменилось

Многое:

• Наталья Вахонина стала главредом The Media Center (объединяет телеграм-канал «Мы и Жо», сайт themedia.center и сопутствующие социальные сети; скоро мы с ней перезапустим Instagram). Это она сегодня собрала рубрику «Почитать».

• Я возглавил продуктовый маркетинг в Яндекс.Кью и резко сократил свой консалтинг. Зато по воскресеньям теперь можно писать рассылку (пока еженедельной регулярности не обещаю).

• Моей дочке Сашеньке исполнилось 12 лет. Это важно, потому что она нарисовала десятки иллюстраций для сайта «Мы и Жо» и несколько для рассылки.

Disclaimer

Традиционное в таких случаях объявление. Почти все, что я напишу ниже, моя личная позиция. Хотя разделять себя с компанией, где проводишь по восемь часов в день, непросто, в этом письме присутствие Яндекс ограничено одним абзацем. Вот он:

Привет, это Саша из Яндекса. Если у вас есть интересный телеграм-канал, Яндекс.Кью предлагает создать сообщество вот здесь, а потом настроить кросспостинг из Telegram. Вот основательница Кью Тоня Самсонова описывает, как это сделать. А здесь Кью-сообщество «Мы и Жо», где уже больше 400 участников.

И, наконец, текст, которого вы ждали.

Как не заработать, если ты медиа

Когда мне было восемь лет, я утонул.

Меня затолкали в воду Лыткаринского карьера ребята из городского лагеря, не поверившие, что я не умею плавать. Довольно быстро дно ушло из-под ног. Иногда я касался его и немного отпрыгивал. Я не догадался — или мне не дали — повернуть к берегу. Поэтому каждый прыжок одновременно давал глоток водуха и отбрасывал дальше от берега.

Я посмотрел наверх и увидел полметра чистой воды. Сквозь воду блестело солнце. Страха не было, я не чувствовал, что задыхаюсь. Все это вряд ли длилось дольше пары минут.

Чья-то взрослая рука вытащила меня. Было очень неприятно откашливаться. Гораздо привлекательнее было вернуться на дно и наблюдать за солнцем.

Но когда я повзрослел, то понял, что манящее солнце не решает проблему нехватки воздуха. Хорошо, что помощь пришла вовремя.

Полтора десятка лет наблюдений за цифровыми медиа для меня спрессованы в полторы подводные минуты.

Рекламная модель перестает работать. Попытка заработать на программатике душит вас. Госзаказ и спецпроекты надрывают вашу редакцию и создают конфликт интересов.

Платная модель работает в сервисах, но редко в медиа. Главная проблема здесь — недостаточно хорошее качество продукта. К нему надо хотеть возвращаться, а продуктовый менеджмент в медиа находится на очень низком уровне. Ниже только уровень маркетинговых бюджетов на привлечение подписчиков.

Еще одна проблема платной модели и краудфандинга: население нищает. Реальные располагаемые доходы уже на 10% ниже уровня 2013 года. К концу 2020 года на еду тратится около 30% расходов. Рынок перепродажи одежды растет в 11 раз быстрее, чем рынок продажи новой. За чертой бедности к концу 2020 года жило около 20 млн россиян.

Медиа с их миссией не относятся к базовым потребностям, так что сумма, которую им выделят читатели и зрители, вряд ли в ближайшее время вырастет.

Клубная модель работает, но надо уметь взять инвестиции и с их помощью построить за год-два активное сообщество. Это мало кто умеет (как дать денег на медиа, так и отбить их).

Взрослая рука в мою жизнь пришла извне. Чем она является в нашей затянувшейся метафоре?

Когда в магазине перебираешь мятые помидоры, быстро понимаешь одну вещь. Ты или пойдешь с собой на компромисс, или двинешь в другой магазин.

Если все существующие бизнес-модели душат бизнес, попытка выбора между ними сигнализирует об инерции мышления. Попытка активно расти с помощью неработающих средств — о безумии. Кроме некоторых пограничных случаев (и очевидных лидеров) текущие бизнес-модели медиа существуют не для заработка, а для генерации плановых убытков.

Заметьте, я не говорю о журналистских и регуляторных рисках. Такие риски влияют в первую очередь на инвесторов. Те сто раз подумают, прежде чем открывать Excel. Но если уж открыли — что можно предложить? На что опереться?

Мне приходят три решения, и все три несовершенны.

Первое — это государственные субсидии. Такие деньги очень ограничивают свободу маневра. Возникает обоснованное сомнение в независимости. А главное — такая модель неустойчива. Из года в год надо подтверждать лояльность. Есть реальные коррупционные риски. Наконец, губернатор сменится вместе с политикой в регионе.

По модели госфинансирования, может, и неплохо делать единичные проекты вроде фильмов. Но государственное финансирование в медиа — это выбор прокрастинатора, который хочет подумать о реальной проблеме завтра.

Второе — пользовательский опыт вместо контента. Большинство клиентов, которые ко мне когда-либо обращались, просили улучшить написание новостей и других материалов. Правда заключалась в том, что они писали на вполне достойном уровне. Точно уж не ниже среднего.

Но даже качественный контент, если бездумно отдать его дистрибуцию на сторону, обычно генерирует показы вместо лояльности. Как работает монетизация показов, мы все знаем.

Поэтому издание, выживающее на рынке, должно опираться на создание читательских привычек, ежедневным крючком подхватывать лояльных пользователей и увлекать их. Это требует создания механики до создания редакционной политики. Приоритезации продуктовых показателей. Четкого позиционирования. Мало кто этим занимается на российском, да и на мировом рынке.

Очень интересно об этом пишет Фредерик Филлу в своей недавней статье Sorry publishers, but your digital products suck. Он же в предыдущей статье пишет о жутком кризисе менеджерских компетенций в медиа (ура, пусть у нас не мировые достижения, но хотя бы проблемы такие же).

Надо, впрочем, очень верить в свой медийный продукт и иметь деньги, чтобы играть вдолгую.

Третье — отвязная хрень, переворачивающая доску! Купите вместо помидоров что-нибудь другое. Продайте огурцы. Арендуйте огород. Ограбьте магазин.

Лично я очень верю в то, что каждое медиа может найти свою отвязную хрень, хотя бы одну. Копировать ее обычно невозможно, она зависит от рынка, текущей ситуации и нужд как редакции, так и аудитории. Но когда вы ее увидите, вы поймете, что это она.

Именно такое чувство у меня было во время чтения очередного выпуска рассылки Astral Codex Ten. В нем рассказывается об инвестиционно-исследовательской компании Hindenburg Research, которая занимается удивительным бизнесом:

• Обследует компании на предмет мошенничества и злоупотреблений

• Найдя такую, шортят ее

• Публикуют расследование

• Акции компании дешевеют

• Profit.

Казалось бы, при чем здесь журналистика. Ведущий Astral Codex Ten предлагает развивать рынки предсказаний, а затем перенести похожую схему на финансирование расследовательской журналистики. В демократических странах при достаточной ликвидности можно было бы не только обеспечить журналистов зарплатой, но и исчислить в денежном выражении влияние журналистики на исход выборов.

Это яркий пример отвязной хрени, которая в данный момент неприменима к отрасли, но вполне может быть применима к паре изданий.

Переберите все инструменты. Изучите их как источники финансирования. Посмотрите на самые невероятные случаи и подумайте, как те же силы можно привлечь на свою сторону.

Только не возвращайтесь в ту реальность, куда вас затолкали.

Почитать

Каждый день главред «Мы и Жо» Наталья Вахонина находит в отраслевых источниках сотни ссылок на интересные материалы. Вот пять достойных вашего внимания и совершенно не устаревших.

📊 «МБХ медиа» провели исследование российского медиарынка и обнаружили, что число выдаваемых Роскомнадзором лицензий сократилось более чем в два раза за 8 лет. За время пандемии без лицензии остались более 7 тысяч СМИ, показывают расчеты «МБХ медиа». Это около 12% от всех действующих на сегодня медиа с лицензией. Доля государственных среди всех зарегистрированных СМИ растет с каждым годом. Например, из 3700 изданий, получивших регистрацию в 2019 году, почти каждое третье зарегистрировали государственные учреждения. В 2020 и 2021 году — больше четверти.

📚 Разработчики New York Times рассказывают, как с 2016 года вели планомерную работу по перестройке всех систем, чтобы сайт выдерживал пиковые нагрузки. Много технических подробностей, объяснение командной работы и выстраивания архитектуры сайтов и приложений. Ключевыми этапами проверки на прочность становились выборы, которые позволяли проявить команде New York Times всё, на что она способна — журналисты трудились над контентом, а техническая команда обеспечивала бесперебойную работу всех систем.

⚖ Директор Центра защиты прав СМИ Галина Арапова рассказала «Новой газете» о давлении на российскую журналистику и новом законе о внесудебных блокировках. Эта норма позволит цензурировать журналистские расследования, герои которых не понесли никакого наказания. Отразиться нововведение может не только на крупных «внесистемных» СМИ, но и на локальных.

📚 В издании «Холод» вышел лонгрид про главреда «Медиазоны» Сергея Смирнова. Бывший футбольный фанат и учитель истории стал одним из самых ярких лиц современной независимой журналистики тогда, когда в России от этой журналистики почти ничего не осталось.

📚 Основатель НКО «Ассоциация изучения СМИ и закона» Барыш Алтынташ сравнила свободу слова в Турции и в России. Оказалось, что у стран много общего: есть множество запретных тем и персон, о которых лучше не писать.

Сегодня очень короткая рассылка, потому что она содержит очень длинный текст. Целиком он не влезет ни в одно письмо.

В середине апреля я выступил с презентацией-прогнозом об экономике внимания и медиа на Международной научно-практической конференции Гуманитарного университета. Запись можно посмотреть здесь.

Спасибо за эту возможность как самому университету, так и конкретно Светлане Дашиевне Балмаевой, сподвигшей взяться за эту тему. Отдельная благодарность Ельцин-центру, который сделал гибридное (виртуально-офлайновое) мероприятие.

Я решил развить эти тезисы, они выросли в статью на 25 тысяч знаков. В общем, вы знаете, что сейчас будет кнопка, на которую надо нажать. Вот она:

Читать статью

Не забудьте, статья длинная, зарезервируйте полчаса и запаситесь кофе.

Спасибо, что все еще читаете эту чрезвычайно нерегулярную рассылку. Рекомендуйте эту творческую нерегулярность друзьям.

Share Мы и Жо

Саша.

PS. Моя 11-летняя дочка, тоже Саша, проиллюстрировала статью вот так:

Некоторые из вас сегодня читают рассылку впервые, а другим хотелось бы поделиться текстом с приятелем. Не сдерживайте себя, нажмите на одну из этих кнопок.

Subscribe now

Share

Также не все знают, что у меня есть сайт. Эта статья опубликована и там:

Статья на сайте

Три истории о платформах

Что происходит

Конец 2020 и начало 2021 года показали, что инфлюенсеры, рекламодатели, издатели, пользователи, государство и транснациональные информационные платформы не понимают друг друга. Их цели различны. Сложившиеся отношения — не более чем лицемерие.

Например:

• правила платформ дублируют правовые функции отдельных государств, и при этом продиктованы ответственностью перед акционерами, а не потребителями. Нужды последних они не принимают близко к сердцу, а принятые ими решения не имеют общественного одобрения;

• граждане самых разных стран (и России в том числе) не понимают, почему власти блокируют то один, то другой сайт. Еще больше они не понимают, почему за один и тот же проступок региональное СМИ экскоммуницируют, а социальная сеть с миллиардной аудиторией отделывается ничего не значащим выговором.

• инфлюенсеры, имея тех же рекламодателей, что и издатели, практически никак не задеты рекламным регулированием. Бренды одной рукой покупают размещение без пометки «реклама» у блогеров, другой платят платформам, а третьей (ха!) пытаются превратить свои PR-поводы в новости, то есть доказать, что они имеют общественную значимость.

• наконец, обезумевшие от этого хаоса законодатели штампуют бессмысленные документы. Эти недозаконы по-дедовски, бумажно регулируют отдельные детали десятков подобных отношений в цифровой распределенной экономике.

Ниже — три истории о том, как государства выстраивают отношения с платформами, инфлюенсерами и собственными гражданами в цифровом мире.

История первая. Бумажный император цифрового мира

Самая большая свинья

Трансграничность цифровой экономики подложила огромную свинью властям всего мира. Тысячи лет центральным положением в госуправлении было понятие территориального суверенитета — границ, в которых определенные правила жизни гарантируются государством.

В понятиях середины двадцатого века процесс написания этой статьи выглядел бы так:

• осознать, что в местной библиотеке нет нужных материалов;

• выписать из-за рубежа нужные материалы или же поехать за рубеж и провести исследования там;

• вернуться в страну;

• опубликовать работу.

Каждый из этих этапов происходил бы под контролем государственных или полугосударственных структур: таможни, почты, библиотечной системы, даже более-менее стандартизованной издательской системы.

Десятки сеансов в Google, Facebook и у черта на куличках, которые мне нужны для статьи в современном мире, генерируют какие-то деньги для иностранных корпораций и государств. Но разобраться, какие именно и в какой юрисдикции я нахожусь, когда включаю, например, VPN или иду без всякого VPN на сайт The New York Times, нетривиальная задача.

Если я публикую пост в ВКонтакте, я в одном месте мира. В Facebook — в другом. В Clubhouse — возможно, вообще в Китае, хоть аудиосеть там и заблокировали.

Как власти хотели бы делать дела

Весь дворец госуправления построен так, чтобы следить за соблюдением правил, установленных на его территории. Правила разных стран различны. Например, вполне нормально, если какая-то информация может быть удалена на законном (подчеркиваю) основании.

Сыграем в игру. Представим альтернативную вселенную, где нет Роскомнадзора, а российское законодательство действует на территории всей Земли. Как все работает, если надо что-то заблокировать? Вот так:

• в Facebook появился несомненно экстремистский пост;

• кто-то жалуется на пост в прокуратуру;

• по факту возбуждается дело;

• дальше два варианта: либо Facebook согласен, что пост экстремистский и удаляет его (то есть фактически нормы Facebook совпали с государственными), либо дело доходит до суда;

• независимый суд постановит удалить пост;

• Facebook подчиняется решению российского суда удаляет пост.

(NB: все еще сложнее — Facebook постарается доказать, что он не виноват, ответственность за весь контент несут пользователи; мы сейчас про это не говорим)

В реальной вселенной монстр-Роскомнадзор существует именно потому, что российское законодательство не действует на территории всей планеты.

Платформы, хостеры, владельцы сайтов не обязаны подчиняться решениям никакого суда, кроме суда той страны, где они зарегистрированы. Требовать от них обратного безумно. Представьте, что один из тот же пост требуют удалить (или напротив! сохранить) сразу в сотне юрисдикций. Что делать платформе? Разделять показ по географии? Требовать показать паспорт, чтобы персонализировать опыт под гражданство?

За неимением работающего механизма в реальном мире выдумывают альтернативы. Обычно бумажные дедушки решают, что раз условный пост удалить нельзя, можно ослепить всех граждан страны. Проще говоря, на техническом уровне запретить их браузерам смотреть в сторону нелегальной страницы.

Технические проблемы добавляют горя — в сайтах, работающих по защищенному соединению, нельзя запретить показ одной страницы, можно только всего сайта целиком. Провайдеры, не умея выполнить решение Роскомнадзора в точности, вырезают из сети доступ ко всему ресурсу.

Это как сбросить бомбу на город ради отстрела бешеной собаки. Задача выполнена, но максимально тупо. Поэтому страны всего мира ищут альтернативы.

Китай, Казахстан, Европа, США

До недавнего времени существовало четыре пути, по которым можно было идти стране, решившей заняться регулированием интернета.

Китайский путь. Считать, что внутри достаточно контента, чтобы с легкостью блокировать любые внешние сервисы. Требует огромных людских ресурсов, самодостаточной страновой культуры и вложений в разработку аналогов цифровых экосистем. У Китая получается, но можно по пальцам одной руки пересчитать страны, удовлетворяющие этим требованиям. Инверсией китайского пути является Иран, который столько лет находится под санкциями, что был вынужден создать все самостоятельно.

Путь Казахстана и Индии. Отключаем интернет, когда захотим. Не особенно задумываемся о законности. Индия легко и не раз отключала интернет в штате Кашмир. Казахстан отключал экосистему Google во время подготовки к митингам. Требуется более-менее покорное население, хорошо выстроенная авторитарная вертикаль и отсутствие сильной интеграции в дипломатические процессы.

Европа. Путь бессмысленной сложности. Попытка удовлетворить всех желающих, сохранить приватность за счет бесчисленных бюрократических норм. Замедляет инновации, требует адаптации под разные рынки, но сохраняет основные свободы. Обходит проблему «непокорного Facebook» созданием привлекательных рынков с богатым населением, где выгодно регистрироваться и играть по правилам.

США. Для большинства платформ домашняя юрисдикция с платежеспособным населением, прекрасным инновационным климатом и гарантированной свободой слова. Трудности возникают в двух случаях: 1) при попытке выйти за пределы этой зоны комфорта; 2) после выборов Дональда Трампа, пытающегося регулировать естественные информационные монополии.

Турецкий путь. Как Эрдоган прогнул YouTube

Легко видеть, что ни один из четырех путей не подходит стране вроде России. Для полной независимости китайского пути не хватает людей. Для индийского или казахстанского — безумия и отваги. Для европейского надо кратно поднять уровень жизни, выстроить институты и законодателей получше. Для американского — увеличить ВВП хотя бы в пять раз.

Россия выступает с концепцией «суверенного интернета», подразумевающей оборону против попыток внешнего управления ее сегментом Сети. На фоне этой концепции одиночные и даже регулярные блокировки выглядят как неизбежные потери.

Конечно, Россия не единственная авторитарная страна, которая за неимением влияния на платформы активно внедряет собственные правила регулирования контента в страновых сегментах интернета. Лучшие практики в этой области, если не брать в расчет Китай, у Турции. Страна не только активно зачищает медиапространство после попытки военного переворота, но и не боится блокировать крупные ресурсы — например, Википедию.

На этом фоне именно Турция, а не Китай выступает как модель для управления страновым сегментом для других автократий.

Но, как говорилось выше, жителям страны были по-прежнему доступны крупные транснациональные платформы, находящиеся вне юрисдикции турецких властей. С ноября 2020 года Анкара потребовала от крупных платформ открыть в стране представительство, чтобы было кому выписывать штрафы за нарушение законодательства. Если вам кажется, что вы это читали не про Турцию, вам не кажется.

Схема давления была многоступенчатой:

• 1 октября 2020 года — последний день назначения представителя;

• ноябрь 2020 — штраф в 10 млн турецких лир (~96 млн рублей);

• декабрь 2020 — штраф в 30 млн турецких лир (~289 млн рублей);

• январь 2021 — запрет турецким налогоплательщикам размещать рекламу на платформе;

• апрель 2021 — сокращение пропускной способности каналов на 50%;

• май 2021 — сокращение пропускной способности каналов на 90%.

• в дальнейшем предполагалась возможность отключения.

Для платформ оказалось критически важно не создавать прецедент и не начинать играть по этим правилам. Поэтому к ноябрю только российский «ВКонтакте» подчинился требованиям турецких властей.

Западные платформы держались сравнительно долго. В начале ноября штраф в 10 млн турецких лир прилетел в Facebook, Instagram, Twitter, Periscope, YouTube и TikTok. Google отдельно получил штраф в $25 млн за доминирующее положение на рынке.

Зимой им всем пришел и второй штраф. В результате 16 декабря YouTube сломался и пообещал открыть представительство. В качестве причины названы обязательства перед пользователями и партнерами. Турецкие правозащитники тут же назвали это угрозой свободе самовыражения и, что уж скрывать, были правы.

Почему это важно? И почему это плохо?

Во-первых, турецкий кейс рисует возможную картину сильнейшей фрагментации платформенного бизнеса в зависимости от страны. Раньше это делалось в виде исключения для рынков-гигантов вроде Китая или Индии. Теперь индивидуальные правила распространяются на рынки в десятки раз меньшие — с 50-60 млн пользователей.

Во-вторых, угроза лишением местных рекламодателей и снижением трафика очень весома. Впервые с платформами говорят на их родном языке денег и трафика. Бизнес социальных платформ изначально заточен на рекламную модель и быстрый доступ аудитории к визуальному контенту. Выбей один кирпич в этой стене, и бизнес потеряет смысл.

В-третьих, после первой (неизбежно) поддавшейся требованиям властей компании платформам будет труднее объяснить акционерам, почему нельзя менять свободу слова своей аудитории на рекламную модель.

В-четвертых, власти других стран обязательно возьмут этот инструментарий на вооружение. Собственно, уже взяли. К списку турецких мер российские власти добавили разработку альтернатив YouTube и других платформ (сначала активно в это включился Жаров с «Газпром-медиа», а теперь и другие компании). Появились пока ситуативные, но крупные штрафы (еще раз та же ссылка). Дело за запретом на рекламу и сокращением пропускной способности.

Самое неприятное, конечно, в том, что такие меры оставляют государство в бумажной зоне комфорта. Никаких принципиальных инноваций, признающих, что мир изменился, и общественные отношения в нем тоже, ждать не приходится.

Пока!

Саша.

PS. Если вам понравилось, нажмите на сердечко, мне будет приятно. Еще можно нажать на эти кнопки:

Subscribe now

Share

Главное из изменений — этот текст можно будет первым увидеть на themedia.center, а Substack остается как рассылочная, но вторичная площадка. Для вас ничего не изменится, просто ссылок на мой русскоязычный сайт themedia.center местами станет больше.

Медиа за 60 секунд

Если у вас только 60 секунд, вот основные тренды и явления, показавшие себя за неделю (или чуть больше, мы все-таки давно не виделись):

• Рекомендательные системы в России переворачивают медиасистему. На YaC 2020 Яндекс пообещал в ближайший год помещать в рекомендации больше товаров. Так как число рекомендаций на пользователя остается примерно одинаковым, за медийное пространство будет труднее бороться.

• Стриминги перекраивают кинопотребление. У нас уже были тренды «Пандемия изменила медиапотребление» и «Киноиндустрия адаптируется к пандемии», но это что-то новое. Warner Bros. в 2021 году выпустит все свои новые фильмы одновременно в кино и в цифровом прокате на HBO Max. Disney повышает ставки, и обещает вложиться в десятки шоу по своим франшизам ради Disney+. Сам зритель параллельно отвыкает от кино и рекламы. Подробнее здесь.

• Читатели не понимают, что такое новости и откуда они берутся. Большинство опрошенных американцев думают, что платформы сами пишут новости. Единственное средство против такого непонимания — строительство лояльных сообществ и рыночные механизмы выживания, в частности, маркетинговые. В России СМИ скорее субсидируют, чем позволят реформы, необходимые для выживания в новых условиях.

• В 2020 году 42 сотрудника медиа убиты, сотни сидят. Подсчет смертей ведется уже 30 лет, за это время насчитали 2658 убийств. Сравнительно недавно убивать журналистов стали меньше, передает AP. Но на момент пресс-релиза по тюрьмам из-за своей работы сидело 235 человек, связанных с прессой. В MediaMedia подробнее. Также см. проект «Пресса под прессом», где собраны свидетельства репрессий против независимых медиа и журналистов в Беларуси, а также новость о казни иранского оппозиционного журналиста Рухоллу Зама.

Главный момент прошедшей недели

Краудфандинг без цели долго не живет. В начале декабря нам это доказали сразу два кейса.

Во-первых, Bloomberg опубликовал рассказ об OnlyFans как очень крупном медиабизнесе. Вот кратко из поста в «Мы и Жо»:

…объединяет 85 млн пользователей. Ежедневно присоединяется полмиллиона. Создатели контента получают свыше $200 млн отчислений в месяц. Из оборота, который в 2020 превысит $2 млрд, OnlyFans оставляет себе 20%.

Сейчас OnlyFans выходит за пределы взрослой тематики, чтобы охватить музыкантов, геймеров и спортсменов. Три составляющих успеха OnlyFans:

• перед могучим стартом было несколько очень разных стартапов. От платы за фетиш до продажи знаний сантехников по видеосвязи. Разные аспекты идеи были обкатаны.

• OnlyFans во взрослой тематике предложила комиссию в 20% вместо 50%, в другой тематике это не было бы убойным преимуществом.

• пожертвования звездам смешивают в равной пропорции восхищение и твердое понимание, за что платится.

Во-вторых, The Correspondent, англоязычная версия De Correspondent, закрывается 31 декабря. Здесь сошлись все недостатки краудфандинга. Из ежедневной подборки «Мы и Жо» за 11 декабря:

Хотя проект собрал краудфандингом $2,6 млн (потратив на кампанию 1,8 млн), в 2021 году ему грозил убыток в €900 тысяч при €1 млн выручки. Одна из ключевых ошибок модели De Correspondent — неспособность убедить пользователей жертвовать на постоянной, подписочной основе. В случае The Correspondent реализовались три плохих сценария одновременно: меньше 30% продлений от пользователей-сооснователей, рост оттока и снижение среднего чека.

Кадры

• Ксения Болецкая, которая раньше вела колонку медиа в «Ведомостях», теперь перешла в Медиасервисы Яндекса. В качестве директора по взаимодействию с индустрией она в первую очередь займется «историями про сериалы и кино».

• Владимир Моторин, который раньше был шеф-редактором сайта Forbes Russia, до этого шеф-редактором в The Bell, а еще раньше — главредом сайта «Дождя», теперь снова главред сайта «Дождя».

Разное

• Федеральная торговая комиссия США обвинила Facebook в незаконной монополизации рынка (выглядит серьезно, на деле похоже на попытку компромиссно решить навсегда вопрос со слишком успешными соцсетями).

• Австралийский законопроект, который заставит Google и Facebook платить издателям за журналистские материалы, внесли в парламент. Говорят, он отвратительно написан, но сейчас там хотя бы появилось понятие монетарной стоимости трафика, который получают издатели.

Тренды

Рекомендательные системы переворачивают медиасистему

На YaC 2020 рассказали, что рекомендательная лента Яндекса в ближайшем году будет чаще содержать товары. Это очень понятное направление после развода со Сбером и обретения Яндекс.Маркета в виде маркетплейса.

Уже сейчас каждый восьмой материал Яндекс.Дзена связан с обзорами товаров. Социальная коммерция будет только расти.

Что это значит для медиа?

Во-первых, офлайновые бизнесы Яндекса должны получить приоритет в рекомендациях. Это правило работает для всех случаев, когда сигнал о привычках пользователя достаточно силен, чтобы на этом пользователе заработать.

Во-вторых, длинные и подписные развлечения ценнее остальных. Это значит — видео Дзена, Эфир, Яндекс.Музыка, фильмы Кинопоиска — все это имеет приоритет над остатками.

В-третьих, остатки — это обычный текстово-визуальный контент. Он является филлером, наполнителем пустых мест рекомендательной ленты.

Этот филлер может быть сервисным (погода), дешевым (блогеры Яндекс.Дзена за копеечку пишут статью «Имя, которое только притворяется древнерусским») или сложно-партнерским (СМИ в Яндекс.Новостях и Дзене).

Динамика очень простая. Если бизнесу Яндекса сопутствует удача, то доля филлера должна неуклонно сокращаться. Трафик из Дзена и Новостей будет все сложнее растить. Останутся нишевые тактики — например, делать потребительские гиды с обзорами товаров с Яндекс.Маркета.

Стриминги перекраивают медиапотребление

Стриминг становится основой цифровой стратегии развития крупных медиахолдингов. Аудитория быстро растет за счет меньшей посещаемости кинотеатров. Платный доступ к видеоконтенту позволяет проводить цифровые премьеры одновременно с кинотеатральными. Одновременно меняются ожидания потребителя. Зритель все реже готов увидеть рекламу в платном сервисе.

Я собрал на сайте целый тренд, который постепенно буду дополнять и обновлять.

Что тут важно. Медиаконгломераты не хотят зависеть от внешних шоков и готовы переходить на подписную модель. В случае стриминга это можно считать почти обязательным взносом на визуальные развлечения. Почти обязательным — потому что в теории вы можете обойтись без сериалов и интересных историй. На практике иначе.

Единое культурное пространство дарит вам свободу. Это свобода выбора, на какой из стримингов подписаться.

Естественно, такая модель меняет приоритеты в производстве развлечений. А если изоляция продлится еще годик, это существенно повлияет на формирование привычек нового поколения. Год цифровых премьер нельзя провернуть назад, объяснив, что теперь надо идти в кинотеатры.

Естественно, вряд ли «везде будет одно сплошное телевидение», но перераспределения внимания ждать стоит.

Читателям наплевать на источник новостей

Почти 50% американцев считает, что Facebook может писать какие-то свои новости (6% за, 42% не уверены). Для Apple News это 7% и 66%, для Google News — 11% и 57% соответственно.

Платформы добились своего, уничтожив у большинства потребителей критичность по отношению к медиаконтенту. Это сделано не по злому умыслу, а из удобства потребления, но от того не легче.

Единственное, кого жаль — это СМИ, которые до сих пор верят, будто трафик с платформ без конверсии в лояльное сообщество может обеспечить хорошее будущее.

В России такая вера сохранится долго, потому что рыночные механизмы работают плохо. Нужные СМИ поддержат деньгами, дадут им охватные целевые показатели и развратят окончательно.

В результате интернет-СМИ гомогенизируются и теряют свою идентичность как сами, так и в глазах потребителя. Результат того же процесса превращения в единую творожную массу легко видеть на примере контролируемых государством телеканалов.

Почитать, послушать, посмотреть

• Исследование рынка нативной рекламы 2020. Уже третье ежегодное исследование, которое проводит «Лайфхакер». Очень много интересных комментариев от экспертов (мой есть, но не такой интересный, как у других). Но для себя я сделал вывод: рынок нативки превращается в рынок заказчика, а заказчик у нас не всегда инновационен. Достроить остальное можно самостоятельно.

• Как завоевывать просмотры и влиять на алгоритм Facebook Watch. «Медиаборщ» Андрея Боборыкина рассказывает, как работает алгоритм Facebook Watch. На 2020 год главная стратегия — заставить пользователя смотреть ролик дольше минуты.

• Российское СМИ Zvzda пишет коронавирусные дайджесты автоматически. Генерация занимает всего 9 секунд, уточняет один из разработчиков бота, автор канала MediaMedia Сергей Якупов.

Пока!

Сегодня я решил обойтись без фичера. Вы поймете, почему (подсказка: это очень длинное письмо).

Но если у вас есть только 60 секунд, вот список трендов, проявивших себя особенно ярко в прошлую неделю и достойный вашего нажатия на ❤:

• Индустрия восстанавливается после пандемии, возвращаясь к традиционной рекламе и скупке привлекательных активов.

• Непрозрачные СМИ раскачивают медиасистему. «Розовая слизь» в США накануне выборов притворяется местными СМИ и генерирует до 90% материалов машинным образом.

• Социальные платформы превращаются в политические. Никакие принципы Twitter и Facebook не могут учесть всего разнообразия мира. Марку Цукербергу и Джеку Дорси не удается избежать политических решений.

• Отрасль переходит на подсчет людей. Google Analytics обновился, и теперь с гораздо большим удовольствием считает реальных потребителей, а не визиты.

• Журналисты теряют психическое здоровье. К счастью, постепенно вместо лайфхаков им предлагают коллективные стратегии лечения травмы — всем ньюсрумом.

• Виртуальные мероприятия замещают реальность. Возникает все больше свидетельств того, что виртуальные билеты с нами надолго и будут раскупаться все охотнее.

• 5G очень медленно проникает в реальность. Готовятся сотовые операторы, готовятся производители телефонов. Но пока нет массовых задач, которые 5G решает гораздо легче, чем 4G. Кажется, до примерно 2025 года и не будет.

Главный момент прошлой недели

Главный момент было непросто выбрать. Есть презентация Apple, есть ссора Тинькова с «Яндексом» как PR-кейс. Есть, наконец, скандал с Байденом, который бушевал всю неделю и получил несколько абзацев ниже. Но только Disney показал, как огромный корабль может сравнительно быстро развернуться и пересобраться. Примеру Disney последуют многие компании, а стратегия в случае успеха станет эталоном.

Disney начал перестройку

Очень большая реорганизация: Пандемия фактически убила офлайновый бизнес Disney. Компания теперь считает своим основным направлением стриминг и затеяла масштабную реструктуризацию. Создана новая структура, отвечающая за централизованную дистрибуцию и коммерциализацию контента по всему миру. В свою очередь, три продакшн-группы (Studios, General Entertainment и Sports) смогут работать над творческими задачами, меньше отвлекаясь на дистрибуцию с монетизацией. Их руководители не изменятся.

Сильное ускорение: менеджеры утверждают, что коронавирус лишь ускорил эволюцию компании, которая давно считала онлайновое направление ключевым. Это до определенной степени правда:
у разных стримингов Disney уже 100 млн платных подписчиков, свыше половины пользуются Disney+.

Очень большие риски. Но также правда и то, что это ускорение сродни ускорению свободного падения. Disney влез в многомиллиардные долги, был вынужден уволить 28 тысяч сотрудников тематических парков и постоянно переносит кинопремьеры, недополучая от каждой сотни миллионов долларов.

Выводы-тренды: пандемия создает новые потребительские привычки и уничтожает старые. Бизнес оптимизирует доставку виртуальных товаров и впечатлений, отрезая посредников. Он вкладывается в прямое общение с потребителями, структурно адаптируясь под их запросы.

См. также: пресс-релиз, разбор CNBC

Тренды

Индустрия восстанавливается после пандемии

Суть тренда: участники медиарынка, включая издания, платформы, посредников и рекламодателей, находят в себе силы пережить кризис и развиваться дальше. Их направление развития при этом может сильно меняться.

Пандемия подтолкнула рекламодателей попробовать телевизор. В первом полугодии 2020 года 110 рекламодателей впервые запустили на ТВ общенациональные кампании, потратив $460 млн. Это примерно на 50% выше показателя первого полугодия 2019 года — $300 млн. Активнее всего действовала фарма (около $200 млн) и видеостриминги. AT&T TV влила в рекламу $27.2 млн, Quibi — $24.8 млн, Peacock — $23.9 млн, HBO Max — $13.6 млн.

Также в новостях: крупные компании пережили кризис и начали пожирать ослабевших участников рынка.

WPP, крупнейшая в мире рекламная компания, планирует возобновить активные поглощения других игроков; непрерывные сделки сопровождали ее в последние два десятилетия. Для этого пришлось не только пережить кризис, но и провести огромную внутреннюю реорганизацию, уменьшив долг с £5,2 млрд до £1,5 млрд в 2019 году и сократив число брендов WPP с 485 до примерно 250. В отличие от многих других бизнесов, WPP выгодно идти в цифру — ее комиссия на цифровых кампаниях в 1,5-2 раза выше, чем на телевизионных. Все это не означает, что WPP полностью оправилась от пандемии. Ожидается, что это произойдет не раньше 2022 года.

Business Insider, принадлежащий издательскому концерну Axel Springer, купил рассылочную платформу Morning Brew за $75 млн. Morning Brew, которая в 2020 году ожидает получить выручку в $20 млн, владеет базой в 3 млн бесплатных подписчиков (в основном миллениалов). Сделка позволит Morning Brew расширить новостное покрытие (уже недавно запущены вертикали о ритейле, рекламе и технологиях) и усилить развитие в сторону подкастов. Business Insider рассчитывает начать монетизировать подписную аудиторию.

Непрозрачные СМИ раскачивают медиасистему

Суть тренда: СМИ с неизвестными владельцами выдают себя за местные, перепродавая данные о читателях или используя их для управления предвыборными кампаниями.

Исследователи называют такие СМИ «розовой слизью» (pink slime, происходит от сравнения с красителем для мяса). Такие медиа продвигают политически ангажированные низкокачественные материалы, чтобы выделить необходимую аудиторию. Они эффективно используют в дальнейшем этих читателей для распространения пропаганды и дезинформации.

Выявить такие издания с уверенностью можно только в случае раскрытия финансирования и схемы владения. Число таких изданий в США с января по август 2020 года выросло с 450 до более чем 1200. Из них около 960 принадлежат группе Metric Media LLC со связями среди консерваторов.

Распространение розовой слизи, которая может не думать о финансировании, происходит на фоне вымирания местной прессы. В результате в результатах поиска и рекомендациях розовая слизь, не показывающая рекламу и не требующая подписки, вытесняет обычные местные медиа.

Metric Media объединяет сотни изданий. У всех простой и схожий дизайн. Свыше 90% материалов таких изданий генерируется автоматически на основе публичных данных.

Социальные платформы превращаются в политические

Суть тренда: платформы и социальные медиа с десяток лет выстраивали правила справедливого и беспристрастного регулирования отношений в сообществах. Эти попытки провалились. Теперь в конфликтных ситуациях платформы вынуждены принимать решения, трактуемые как политические высказывания. Это уничтожает миф о беспристрастности платформ, до поры защищавший их от госрегулирования.

Механизмы, которые платформы используют для проверки возможных фейков, оказались неработоспособными в условиях предвыборной гонки США:

• The New York Post начал публиковать серию материалов без подписи, основанных на содержимом поврежденного MacBook Pro, предположительно принадлежавшего сыну Байдена и подтверждающих теорию заговора о Байдене и Украине. Twitter и Facebook попытались задержать распространение статьи.

• Twitter запретил пользователям даже ссылаться на статью (основание — информация появилась в результате взлома) и заблокировал аккаунт пресс-секретаря Белого дома за то, что она поделилась ссылкой. Это продлилось недолго. В течение 24 часов ссылка все равно распространилась слишком широко, и Twitter, который республиканцы обвинили во вмешательстве в выборы, изменил свое решение.

• Facebook попытался дать время фактчекерам для проверки. Ничем хорошим это не закончилось, так как ни подтвердить, ни опровергнуть эту историю оказалось невозможно. Компания Цукерберга в 2020 году сильно ужесточила регулирование сообщества, пообещав банить контент с отрицанием Холокоста, страницы поклонников теории заговора QAnon (см. также YouTube-облаву на QAnon) и рекламные объявления антипрививочников. Кроме того, на неопределенный срок будет запрещена политическая реклама после выборов 3 ноября.

Все новации в регулировании больно бьют по самим платформам, которые создают у аудитории и партнеров ощущение беспринципности и ненадежности.

Например, в конце 2017 года Facebook переделал алгоритм ленты, минимизировав присутствие политических новостей. Это сильно повлияло на сайты правых (например, Daily Wire). Разработчики внесли поправки, в результате которых пострадали и сайты левых. Левая Mother Jones из-за изменений алгоритма теряла от $400 до $600 тысяч в год. При этом консерваторы стали контролировать повестку в Facebook.

Выигрывают от изменений в регулировании разве что фактчекеры. С 2016 года, когда был избран Трамп, число организаций для проверки фактов по всему миру выросло втрое.

См. также: Как Марк Цукерберг научился политике. Подробнее в конце рассылки.

Отрасль переходит на подсчет людей

Суть тренда: аудиторные измерения в цифровой среде сдвигаются от подсчета визитов, событий и транзакций к изучению конкретных пользователей и их сценариев поведения. К этому их подталкивает распространение сервисов и приложений, а также все более частый переход с рекламной модели на подписную.

Вышла новая версия счетчика Google Analytics. Она работает по умолчанию на всех новых сайтах. Среди основных нововведений:

• улучшенные инсайты, использующие машинное обучение для выявления трендов. Можно увидеть данные по lifetime value и churn probability в зависимости от источника трафика;

• клиентоориентированные (customer-centric) измерения. Отчеты теперь строятся не вокруг посещения, а вокруг цикла жизни пользователя. В раздел Lifecycle вынесены Acquisition, Engagement, Monetization и Retention;

• улучшенный контроль данных и более глубокая интеграция с Google Ads.

Журналисты теряют психическое здоровье

Суть тренда: работа в условиях политического, экономического и социального кризиса отрицательно сказывается на беспристрастности и продуктивности журналиста. Вместо тактических лайфхаков и советов отрасль в условиях пандемии вырабатывает стратегии противодействия.

Пандемия наносит по журналистам удары сразу с нескольких сторон. Страдает психическое здоровье, финансовое благополучие. В условиях самоизоляции и связанных с нею технических проблем приходится активнее работать. Об этом свидетельствуют результаты опроса 1406 журналистов в 125 странах мира.

Журналисты подвержены викарной травме (проявляется после наблюдения страданий других людей) вследствие посещения мест преступления, несчастных случаев, больниц, зон боевых действий и районов гуманитарных катастроф. Викарная травма может проявиться даже без непосредственного наблюдения. Например, после интервью жертв. Проявления викарной травмы могут быть схожи с выгоранием.

Психические проблемы могут охватывать целые ньюсрумы. Чтобы с ними справиться, надо понимать, как это происходит и какие стратегии помощи (в том числе коллективной) доступны.

Виртуальные мероприятия замещают реальные

Суть тренда: массовые офлайновые мероприятия заморожены на неопределенный срок. Их замещают виртуальные аналоги. На них растет спрос как со стороны организаторов, так и со стороны посетителей.

The New Yorker Festival в 2019 году привлек 20 тысяч посетителей. Он состоял из 50 мероприятий, втиснутых в три дня.

В 2020 году он проходил в виртуальном режиме с 5 по 11 октября и состоял всего из 17 мероприятий. Это не помешало уже за первые три дня продать больше 20 тысяч билетов и поставить рекорд по этому параметру.

Виртуальные мероприятия требуют меньших расходов, но их посещение также обходится дешевле. Стоимость билетов на The New Yorker Festival в 2020 году была на 60-75% ниже, чем в 2019. Особенно важна здесь поддержка сообщества. 50% билетов купили существующие подписчики New Yorker, которым была доступна скидка в 40%.

5G очень медленно проникает в реальность

Суть тренда: чтобы человечество перешло на сети связи пятого поколения, требуется три компонента. Во-первых, сами сети сотовых операторов должны комплексно поддерживать 5G. Во-вторых, значительная часть пользователей должна иметь устройства с 5G. В-третьих, медиа, платформы и разработчики должны придумать задачи, для которых недостаточно 4G и требуются сети нового поколения. Все три процесса растянутся на годы.

Apple представила линейку телефонов с 5G: iPhone 12, iPhone 12 mini, iPhone 12 Pro и iPhone 12 Pro Max.

Отраслевая группа GSMA предсказывает, что сети 5G станут доступны трети населения Земли к 2025 году. Сейчас поддержку устройств с 5G обещают свыше 100 мобильных операторов на более чем 35 страновых рынках. Одновременно с презентацией iPhone 12 о разворачивании сети пятого поколения, которая покроет все США, заявил Verizon. На старте изменения сможет ощутить лишь 1% населения США.

Аналитики IDC замечают: пока неясно, какие задачи можно решать с iPhone, поддерживающим 5G, но нельзя со «старым» iPhone, поддерживающим лишь 4G.

Почитать, послушать, посмотреть

• Андрей Боборыкин в «Медиаборще» (обязательно подпишитесь) рассказывает, как новости захватили сознание читателей. В мире не стало происходить больше важного. Зато технологии расширили дистрибуцию до всей планеты, а платформы помогли найти привлекательные — но не обязательно полезные — форматы.

• Умер Дэн Баум, журналист, который открыл остальным возможность рассказать важную историю в нескольких твитах. Его, несомненно, запомнят и как талантливого публициста. Но зачитываться будут серией твитов, опубликованных с 8 по 12 мая 2009 года, где он выворачивал The New Yorker наизнанку.

• Как Марк Цукерберг научился политике. Прекрасный текст об аполитичном гике, который на фоне избрания Трампа ради спасения платформы был вынужден все чаще принимать общественно-важные — и спорные — решения.

• Беспристрастность BBC под угрозой. Вещательная корпорация столкнулась с коммерческой цензурой, теленовости все более осторожны, а журналисты задают не те вопросы. Письма британцев в The Guardian.

До встречи!

Пожалуйста, напишите на alex@amzin.email, удобен ли такой формат или просто поставьте ❤ авансом. Я успею прочесть и учесть все ваши пожелания, а 3 октября уеду в недельный отпуск и отрешусь от мирского.

С 12 октября мы будем жить по-новому. К рассылке присоединится сначала новая система ведения соцсетей, а потом и по-новому организованный сайт.

Сегодня выходит первый, пробный выпуск новой рассылки, вместо фичера в нем этот текст. 👇

Зачем этот перезапуск нужен мне

С 2013 года «Мы и Жо» и его продукты оставались в основном новостными. У этого формата есть множество достоинств. Но их все перечеркивает огромный недостаток: новости протухают и редко подсказывают, какое решение надо принять.

Даже когда мне уже было неинтересно отписывать одну новость за другой, я понимал, что это необходимо подписчикам.

К счастью, за последние годы появилось достаточно хороших новостных каналов о медиа. Особенно крут Сергей Якупов с его @mediamedia. Наши каналы пару лет шли параллельными курсами, а мы иногда замечали, что 80% новостей совпадает.

Не думаю, что раскрою страшную тайну, если признаюсь, что мы даже думали запустить совместный продукт. Я вовремя отказался от этой идеи, поняв, что хочу превратить «Мы и Жо» во что-то другое.

По своим клиентам я видел, что им нужны не новости, а толкование. Не местоположение частицы, а предсказание, куда она прилетит.

Понадобилось три недели размышлений и опытов, чтобы я понял, как развернуть концепцию и сохранить ваш интерес. Я очень дорожу мнением всех подписчиков. А вас уже набралось во всех каналах тысяч пятнадцать —хватит на небольшой городок. Ух!

Зачем этот перезапуск нужен вам

Если коротко — я хочу, чтобы «Мы и Жо» помогало вам принимать решения.

Основой рассылки, сайта и всего остального станут не новости, а тренды.

Если несколько событий объединяются характером финансовых потоков, рынком, общей идеей — это то, что стоит написать. Если я вижу тренд за той или иной новостью, я напоминаю о нем.

Со временем на сайте появится нечто вроде вики, где страницы будут посвящены тем или иным трендам. Вы всегда сможете, скажем, посмотреть, как другие учатся получать деньги от подписной модели или умудряются проводить журналистские расследования, не выходя из дома (удаленная журналистская работа — это, конечно, тоже тренд).

Пока же мы в самом начале, и вместо трендов — прототипы из одного-двух событий. Можете посмотреть, как:

• Агрегаторы занялись рынком онлайн-мероприятий

• Киноиндустрия восстанавливается после пандемии (спойлер — плохо)

• Звукозаписывающие компании разглядели в подкастах бизнес

• Идет война США и Китая за свободу слова.

Звучит не всегда интересно — и, надеюсь, со временем скучные и неактуальные для нас тренды сами собою зачахнут. Этому поможет еще один продукт, который я запущу в начале ноября.

Будет весело, подписывайте друзей и ни в коем случае не отписывайтесь сами :).

Как выглядит новая рассылка

Раньше рассылка состояла из фичера и нескольких рубрик, куда более-менее произвольно были сложены новости.

Теперь после фичера появляется рубрика «Главные моменты прошлой недели» — это highlights, которые глупо было бы прятать где-то внизу. Каждый момент — высказывание на 2-4 абзаца о том, почему все произошло так, а не иначе, и что это означает.

Затем идет 3-5 трендов. Каждый — на 2-3 события (сегодня чуть меньше из-за пилота). Тренды избавят вас от новостей, которые не давали пищи для размышлений и только удлиняли письмо.

С большой долей вероятности тренды постепенно сведут к минимуму разницу между российской и зарубежной частями рассылки. Не все ли равно, где процветают подкасты, если это часть мирового тренда.

В конце, как и раньше, будет рубрика «Почитать» с докладами, длинными статьями и прочим.

Поехали!

Главные моменты прошлой недели

Microsoft купила ZeniMax Media и издателя Bethesda Softworks за $7,5 млрд

Очень масштабная сделка: это третья по величине покупка Microsoft за всю ее историю (LinkedIn стоил $26 млрд, Skype — $8,5 млрд). Точно столько же Microsoft заплатила за GitHub, попытавшись (успешно) захватить умы и инструменты разработчиков. Это втрое больше суммы, уплаченной за Minecraft.

Очень большой рынок: по прогнозам Microsoft, выручка игровой отрасли в 2021 году составит более $200 млрд. Кризис сделал игры сверхпривлекательными, а саму отрасль самой быстрорастущей в секторе развлечений.

В августе «Мы и Жо» писал о росте квартальной прибыли Nintendo на 428%, заработке EA на 66% выше предполагаемого и Epic Games, которая привлекла $1,78 млрд по оценке $17,3 млрд.

Очень большая синергия: глава Microsoft Сатья Наделла давно говорил, что компания будет вкладываться в быстрорастущие секторы, где сможет стать одним из 2-3 крупнейших игроков. Характер сделки полностью отвечает этой стратегии. Кроме того, ZeniMax и Bethesda помогут строить огромное сообщество вокруг консоли Xbox. Покупка расширяет число креативных студий Microsoft с 15 до 23. У Sony подразделение Worldwide Studios объединяет 14 внутренних студий.

Выводы-тренды: игры — главное развлекательное медиа 2020. Рынок продолжит укрупняться на мировом уровне.

См. также: пресс-релиз, разбор FT.

Apple поменяла правила взимания комиссий в App Store

Очень важное решение: Apple традиционно взимает 30% комиссии за продажу цифровых товаров в приложениях. Она противостоит любым попыткам отменить или обойти эту комиссию.

Разработчик может не платить комиссию за съем квартиры через Airbnb, заказ посылки из Amazon или за купленные посещения тренажерного зала. Но нельзя без комиссии купить электронный вариант книги или подписку в Netflix.

Виртуальный — не всегда цифровой. Во время пандемии многие перенесли офлайновые мероприятия в онлайн. Apple решила до конца 2020 года не взимать комиссию с бизнесов, которые занялись организацией онлайновых мероприятий. В число компаний, получивших трехмесячную отдышку, попали, например, Facebook и занятия по виртуальному фитнесу в ClassPass.

Очень сильное давление. Coalition for App Fairness, объединившая целую группу компаний (в т.ч. Epic Games, Spotify, Deezer, Basecamp и Matchgroup) требует отмены или пересмотра 30-процентной практики. Для нас важно, что в коалицию входит News Media Europe, представляющая 2400 новостных брендов. Если коалиция добьется своих целей, многие новостные издания смогут гораздо свободнее работать с подписной моделью.

Очень важный поворот. Apple, наблюдая за вынужденным переселением мира в виртуальность, подает сигнал: пора обсудить, что является цифровым товаром и услугой, которых не было бы без магазина приложений, а что — копией офлайна. Это ни в коем случае не означает, что Apple откажется от комиссионной модели.

Очень серьезный рынок. Всего в App Store более 1,8 млн приложений. На модерации работает свыше 500 человек, еженедельно они проверяют свыше 100 тысяч приложений. Всего отклонено свыше 1 млн заявок (и 2 млн устаревших приложений), а в 2020 году — удалено более 60 млн спамерских обзоров. Некоторые из этих цифр уже подверглись критике членов коалиции.

Выводы-тренды: спор о комиссиях в магазинах приложений ведет к переопределению понятия «цифровой товар». Исход спора способен поменять логику, лежащую под отношениями разработчиков и владельцев магазинов приложений.

Тренды

Госрегулирование СМИ ведет к злоупотреблению властью

Суть тренда: государственное субсидирование и госрегулирование СМИ приводит к выделению бюджетов на пропаганду, а также конфликту интересов властей при освещении оппозиционных мнений и сбоям в избирательном процессе.

Необходимость перехода на саморегулирование хорошо видна в белорусском кризисе.

• Министерство информации республики обратилось в суд с иском о прекращении выпуска сетевого издания TUT.BY — крупнейшего в стране. Начиная с 7 августа 2020 года TUT.by получил четыре предупреждения. Существующий статус TUT.by получил в январе 2019 году, до этого с момента основания в 2000 издание работало без статуса СМИ.

• Изданию «Наша Нива» пригрозили штрафом после ранения журналистки резиновой пулей в Минске. Власти посчитали стрельбу по журналистке, освещавшей протестные акции, «несчастным случаем на производстве».

Рекламодатели давят на платформы

Суть тренда: трения между рекламодателями и платформами порождают нормы, действующие не хуже новых законов. Риски заставляют платформы искать новые способы заработка.

В июле рекламодатели бойкотировали Facebook из-за неспособности последнего обеспечить безопасность бренда при размещении. Теперь Facebook, YouTube и Twitter смогли договориться с брендами.

Соглашение впервые устанавливает общие определения языка вражды и агрессии, обеспечивает единые стандарты отчетности для платформ и позволяет внешним аудиторам следить за системой.

Систему надзора за платформами внедрят во второй половине 2021 года.

В июле 2020 года от рекламы на Facebook и Instagram отказались свыше 1000 брендов. Несмотря на небольшой финансовый урон, бойкот заставил заинтересоваться регулированием законодателей, чего платформы хотят всячески избежать. Единственным выходом осталось саморегулирование.

Яростная битва за уши аудитории

Суть тренда: аудиостриминг — ключевое направление инвестиций в медиа. Этот рынок растет и не поделен до конца. Он удобен для развития в отдельных странах из-за культурных особенностей. Это к тому же редкий пример фонового медиапотребления. Денег на этом рынке будет появляться все больше.

Российский рынок музыкального стриминга продолжает бурлить. 23 сентября его участником стал Сбербанк, купивший 100% компании «Звук» (бренд Zvooq, 6 млн зарегистрированных пользователей). Zvooq переименовали в СберЗвук. Сервис, содеражщий 40 млн композиций, интегрировали со Сбербанк ID, а вскоре интегрируют с платежным сервисом SberPay. Сбер встроит музыку в пакетные подписные предложения (уже — в СберПрайм) и умные устройства.

Почитать, послушать, посмотреть

• Очень хороший очерк о членской модели. Есть разница между субсидированием, подпиской, членской системой и поддержкой инициативы.

• 7 советов студентам журфаков по учебе на виртуальных курсах. Есть опоздавшие на 20 лет (embrace the virtual world), но есть и хорошие — например, сконцентрироваться на своем небольшом участке и развивать необходимые для него навыки.

• Подборка подкастов о журналистике (на английском)

• «Вкусные и простые в приготовлении рецепты визуализации данных для голодных журналистов» и несколько других рассказов о журналистике данных.

До встречи! ❤

PS. Напишите, как вам.

Сначала маленький анонс:

• Пару недель назад меня пригласили на #медиазавтрак — это 15-минутный разговор на YouTube. Вышел ролик: там о коде, журналистике и немного об удобстве порнорассказов.

• Рекомендую пощелкать по другим роликам по хештегу #медиазавтрак, у них незаслуженно мало просмотров, а ведь там Илья Красильщик, Александр Поливанов, Юрий Сапрыкин («Страдающее Средневековье»), Лена Аверьянова, Людмила Сарычева, Анатолий Капустин, Татьяна Фельгенгауэр и многие, многие другие.

Тема рассылки сегодня не относится напрямую к актуальной повестке, поэтому я хотел бы перед ней выделить три важнейших тренда уходящей недели:

• Кодификация платформ. Как мировые лидеры (Facebook, Twitter), так и региональные (Дзен) устанавливают собственные трактовки текущего законодательства. Фактически им приходится бесконечно адаптировать устаревшие или неуклюжие государственные инициативы к реальному поведению.

• Одновременный перевод транснациональных корпораций под крыло к национальным партнерам. Примеры: Netflix и медиахолдинг Алины Кабаевой в случае России, многие СП многих техногигантов в Индии и Китае.

• Временная передышка от коронакризисных новостей. Газеты возвращаются к жизни, мировая рекламная индустрия более-менее оптимистично смотрит в будущее и готова фиксировать убытки, платная модель показывает эффективность.

Темный лес Telegram

Вечером в четверг со мною приключилась удивительная история. Ко мне пришли какие-то ребята из агентства и попытались разместить в телеграм-канале @themedia за деньги без пометки «на правах рекламы» новость СберМаркета. К тому моменту она вполне (как я могу судить) бесплатно была опубликована на Retail.ru, «Коммерсанте», а может и других сайтах.

Быстрое расследование показало, что СберМаркет не сошел с ума настолько, чтобы тайно и задорого распространять по телеграм-каналам свои поводы. Пресс-служба извинилась за агентство, пообещала не допустить повторения, а я сел за эту колонку.

Это был не первый случай. Просто чаще в сообщения приходят упыри с политическим уклоном или представители совсем уж не гнушающихся ничем брендов. Мои знакомые тоже постоянно рассказывают истории, которые кажутся невозможными в привычной медиасреде.

К сожалению, я уверен, что мы столкнулись с системным изъяном экосистемы Telegram. Давайте поговорим об этом.

Начнем с очень длинной, но необходимой метафоры.

Теория темного леса предполагает, что жизнь во вселенной есть, но цивилизации боятся обнаружить свое присутствие, потому что их существование может рассматриваться как угроза всем остальным.

Когда китайский фантаст Лю Цысинь описывал свою теорию, он вряд ли думал, насколько темен лес интернета или медиаотрасли.

О тайге интернета, где вся ценная информация все чаще убирается из общего доступа, можно написать не один том. Давайте лучше посмотрим в рамках этой метафоры на рекламную модель.

Вселенная медиа состоит из звезд, излучающих важную для аудитории информацию. Энергию для этого излучения поставляет материя, состоящая из фактов и мнений.

Внешний наблюдатель может по спектру легко отличить разные типы информации. Вот тепло горячих новостей, вот видимый свет обычных материалов, вот незаметный ультрафиолет рекламы, готовящий нашу кожу к потреблению крема от загара.

В этой вселенной платная модель медиа выглядит очень просто. Человеку сдают в аренду очки со светофильтрами, и он через них потребляет тщательно отобранные фотоны.

Устройство фильтров и то, каким образом ему эти фотоны предоставляют — и есть секрет платного медиапродукта. Успешного, нет — кто его знает.

Рекламная модель тут заключается в несмертельной модификации спектра излучения. Например, мы договариваемся, что все зеленые лучи оплачены заинтересованными корпорациями.

Очень быстро часть пользователей начнет игнорировать зеленый цвет, а часть, оттачивая потребление, будет воспринимать все зеленоватое скептично. Оно и понятно — корпорации руководствуются краткосрочной стратегией передачи маркетингового сообщения. Последнее, о чем они думают — имидж площадки или соответствие политике излучения.

Скоро ситуация становится такой отчаянной, что появляется спрос на адаптацию поводов к медиасреде. Появляются специалисты по маскировке, в наиболее агрессивном изводе превращающиеся в пропагандистов и экспертов по информационной войне.

В нашей метафоре они размещают фиолетового цвета нативную рекламу, подготовленную так, чтобы повлиять не на нужды, а на информированность потребителя о креме для загара.

Выдают жар ситуативного пиара за тепло срочных новостей (привет новостям вроде «Песков отреагировал»). Пытаются выдать свои пресс-релизы за важные новости.

Но так как любая вселенная динамична, в какой-то момент звезда-медиа говорит «хватит», и они договариваются о методах работы, а главное — о границах сотрудничества.

Постепенно вырабатываются правила игры, потому что звездная эволюция не стоит на месте, неверные решения быстро становятся очевидны.

Все, хватит метафор.

В ходе эволюции традиционных СМИ были выработаны правила профессии, которые унаследовал первый эшелон цифровых медиа. Онлайн-новостники шли по стопам информационных агентств и газет.

Даже неизбежное удешевление рекламы из-за бесконечного (по факту) инвентаря сохранило определенные рамки, в которых работают СМИ.

Не последнюю роль здесь сыграла возможность накинуться на нарушителя конвенции и совместно его заклевать. Хотя ряд медиа в ходе информационных войн и рекламных кризисов превращался в сливные бачки, вся инфраструктура сохраняла целостность.

Я довольно много писал о болезненности сложившейся ситуации (см. например выпуски «Защита от узурпатора», «Моя страна — мои правила», «Идиократия в медиабизнесе» и особенно — «Все ошибаются», разбирающий волинский рунет).

Но есть важный момент, ускользнувший от моего внимания. Мы видели, что ложкой дегтя наперекор пословице довольно сложно испортить бочку меда. Зато новую медиасреду вполне можно контролировать, если изначально вливать в нее стратегические запасы грязи.

Так получилось с Telegram, который в последние годы стал важнейшим каналом распространения общественно-политической информации.

Есть достаточно информации о том, как российские власти создавали сеть телеграм-каналов, чтобы контролировать нарратив в этом текстовом телевизоре. Хрестоматийное расследование на эту тему вышло в конце 2018 у «Проекта».

Для нас важно, что при этом на самых ранних этапах развития медиасистемы использовались нецивилизованные технологии. Разделения рекламы и контента не было. Не было и прозрачного финансирования.

В основном реклама в Telegram оплачивается сбербанковским переводом. Метка «на правах рекламы» появляется очень редко. В силу анонимности многих каналов ведущие не подписываются своим добрым именем под информацией, а значит не обязаны проверять публикуемое.

То, что Telegram стал коллективным — и анонимным — «Компромат.ру» нулевых не новость. Структурно тут важно, что законы, по которым живет общество (или в этом случае медиасистема) происходят из обычаев.

Обычаи делового оборота в медиа Telegram, начавшиеся с черного политического пиара, естественным образом перенеслись на все остальные отношения.

Более того, во многих отношениях тайная проплата заказухи стала единственным эффективным способом распространения маркетинговых сообщений. Какие там зеленые лучи, ультрафиолет нативки и инфракрасный взрывной пиар.

Подводя итог — как в юриспруденции законы принимаются на основе обычаев, так и в медиасистеме отраслевая практика складывается на основе того, что принимает сообщество.

Российский сегмент Telegram — это медиасистема, где:

• оплачивают рекламу черным налом;

• заказчики требуют не помечать рекламные материалы;

• площадки согласны рекламировать запрещенные товары и услуги (мы также несомненно увидим нарушения законодательства о выборах);

• почти нет способа управления ущербом;

• не выстраивается институт репутации (канал может быть отобран, передан из рук в руки, сто раз поменять редполитику и не нести никакой ответственности).

А главное — эта медиасистема не такая от рождения. Ее такой сделали строители цифровых сетей политического влияния на основе анонимных каналов.

Сколько меда надо влить в эту бочку, чтобы делового оборота исчезли все отвратительные практики, я не знаю.

Россия

Журналисты

Но есть и хорошие новости. Российская журналистка Мария Пази из «Русского репортера» признана лучшим научным журналистом Европы.

Она стала первой россиянкой, получившей премию European Science Journalist of the Year. До сих пор премию получали авторы из Великобритании, Германии, Нидерландов, Испании и Хорватии.

Премию Марии вручили за футурологическую серию материалов («Цифровая любовь», «Человек эволюционирующий», «Кибер-ДНК»).

Печатная пресса

Печатная пресса оживает. Бумажный «Коммерсантъ» с 3 сентября снова выходит на 12 полосах вместо 8. По сравнению со вчерашним выпуском: спорт и культура больше не делят одну полосу, вышла полоса «Первые лица» и две, посвященные региональным выборам (фото: Юлия Гадас).

Рекламная модель

Рекламный рынок России во втором квартале просел на 22%, а по результатам полугодия — на 9% по сравнению с тем же периодом 2019 года. Потеряли бюджеты все без исключения сегменты, включая интернет, получивший на 1% меньше рекламных денег.

Объем всего рекламного рынка страны за полгода опустился к отметке в 205-207 млрд рублей. Если динамика сохранится, он может нырнуть ниже.

В период с января по июнь больше всех досталось прессе, потерявшей 44% рекламных доходов и собравшей 4,1-4,2 млрд рублей. Газеты потеряли 53%, журналы — 39%. Похожую на прессу динамику показало радио, на которое рекламодатели выделили на 37% меньше средств.

Наружка потеряла 30%, а телевизор — 9%. Впрочем, тематическим каналам удалось показать рост рекламных расходов на 2%, но это почти не повлияло на итог.

ТВ, радио, пресса и наружка в регионах за полгода заработали на 24% меньше, чем в 2019.

Платформы

• Российское правительство планирует дать платформам отсрочку до 30 октября 2022 года на выполнение требования о хранении данных россиян на серверах в стране и положений «закона Яровой».

Яндекс.Дзен занялся фактчеком

Блог-платформа Яндекс.Дзен начала проверять факты в публикуемых материалах. На старте к программе подключены четыре партнера: ТАСС, «Интерфакс», The Bell и Высшая школа экономики.

Медиа займутся самой проверкой, а ВШЭ призвана исследовать проблему фактов и методы борьбы с ложной информацией.

О тотальной проверке речи не идет. Фактчек коснется публикаций, быстро набирающих популярность, а также получающих много жалоб пользователей на недостоверную информацию.

Команда Яндекс.Дзена обещает не отправлять на проверку мнения, описания личного опыта, а также художественный вымысел и сатиру. И наоборот, факты, цифры, цитаты и все, что можно сравнить с достоверными источниками, может быть отправлено на фактчек.

Во избежание перекосов публикации отправят нескольким фактчекерам в случайном порядке. На проверку может потребоваться до 8 часов, в это время публикация будет доступна только по прямой ссылке, а из ленты пропадет.

Проверка должна осуществляться на основе открытых источников.

Если мнения партнеров разделились поровну, публикацию не будут ограничивать, но пометят как возможно содержащую ложную информацию. При единогласном положительном решении материал вернется в ленту.

Признанный недостоверным материал может быть ограничен в распространении. Дзен либо перестанет его рекомендовать, либо полностью удаляет. При этом автор материала может оспорить решение, если предоставит подтверждающие информацию документы.

Регулярные нарушения могут привести к наложению санкций на весь канал. Например, снятию монетизации и полному прекращению сотрудничества с платформой.

В Дзене будут контролировать работу фактчекеров, в частности, проверку ключевых фактов, время проверки и ссылки на достоверные источники.

К предложенной схеме есть вопросы.

Во-первых, она позволяет организовать поток жалоб и задержать рекомендацию нужного материала на несколько часов. Это может свести на нет важность новостной заметки.

Во-вторых, по мере развития событий могут меняться оценки и факты. Факты, изложенные в одной новости, могут быть спустя некоторое время опровергнуты или дополнены таким образом, что поменяют смысл.

В-третьих, насколько можно судить, у Яндекс.Дзена пока нет четкого и прозрачного определения фейков.

Стриминги

Национальная медиа группа (НМГ) русифицирует Netflix в России.

Она подписала с Netflix соглашение о партнерстве. Медиахолдинг стал оператором сервиса на территории России.

• Медиахолдинг Алины Кабаевой получает 100% российской компании, управляющей Netflix в стране. Netflix благодаря этому обходит норму, связанную с 20% иностранного капитала в медиа;

• Netflix переведут на русский, многим сериалам добавят титры или озвучку. Пока неясно, будет ли сокращен каталог по сравнению с текущим;

• стоимость подписки составит от 599 до 999 рублей.

Spotify, запустившийся в России 15 июля 2020, накопил достаточно местных данных, чтобы пиарщики начали делиться с журналистами аудиторными срезами. Пока рассказывают о том, какие плейлисты пользователи создавали чаще всего. Утверждается, что в России наиболее популярными летом 2020 года стали плейлисты для велоспорта, кемпинга и путешествий на машине.

Всего в мире этим летом было создано 54 тысяч подобных плейлистов. Ниже — аудитория Spotify на второй квартал 2020, за две недели до запуска в России.

Зарубежные рынки

Аудитория и медиапотребление

Американцы считают новостные СМИ непрозрачными, особенно когда речь заходит о финансировании. 80% (!) американцев считают, что на новости влияют корпоративные интересы.

51% удовлетворено тем, как исправляются ошибки; целых 48% — тем, как пишутся заметки; 43% одобряют методы разделения журналистики мнения и факта; 42% одобряют отбор источников.

Но всего 38% довольны тем, как СМИ сообщают читателям о возможном конфликте интересов. И лишь 27% — тем, как раскрываются источники финансирования.

Новостные СМИ играют в обществе скорее негативную роль, утверждают жители США, опрошенные Pew Research Center.

Печатная пресса

The New York Times перестал публиковать в печатной версии программу телепередач. Газета делала это 81 год, с 18 мая 1939 года.

• Большинство читателей не заметит, как ушла эпоха. Колонка What's on TV и телепрограмма уже несколько лет присутствовали только в нью-йоркском выпуске, а не в национальном.

• Главная причина не в экономии бумаги или коронакризисе, а в переходе пользователей на стриминг. Программа телепередач раньше позволяла не пропустить что-то интересное, а теперь оно совсем не в телевизоре.

• Изменился и газетный подход. Хотя программа телепередач исчезла, новинки на стримингах по-прежнему описываются и анонсируются.

• С продуктовой точки зрения отмена программы телепередач позволит предоставить читателям как нью-йоркского, так и национального выпусков единый раздел Arts.

Стриминги

• Месячная аудитория Facebook Watch достигла 1,25 млрд пользователей. Это почти половина от 2,7 млрд пользователей Facebook в месяц. Методика подсчета учитывает пользователей, которые провели хотя бы одну минуту в месяц в сервисе Watch.

• Netflix приоткрыл себя для потенциальных подписчиков. Самый популярный в мире стриминг открыл бесплатную секцию на сайте по прямой ссылке /watch-free. В отличие от пробного периода просмотр шоу в этой секции не требует регистрации, но число шоу весьма ограничено, их около десятка.

Рекламная модель

Рекламный рынок США в 2020 упадет на 8%. Бюджеты на традиционную рекламу сократятся на 30%, а на цифровую, напротив, вырастут на 6% по сравнению с 2019 годом. В цифре пострадают: подкасты (-8%), аудио (-5%), цифровая наружка (-43%). Драйверы роста — видео, соцмедиа и поисковая реклама.

Коронакризис

• Рекламное агентство Droga5 сокращает 7% американского персонала. Это около 40 человек, в основном из нью-йоркской штаб-квартиры.

Рекламные агентства проходят через Большое Перераспределение Бюджетов. Крупные бренды по всему миру из-за пандемии и собственной реструктуризации проводят пересмотр рекламных бюджетов. Они готовы забрать миллиарды долларов у своих прежних агентств и передать тем, кто сможет доказать, что справится лучше.

• С начала года 950 рекламодателей провели пересмотр рекламных бюджетов на $10 млрд, еще 75 пересматривают $5 млрд. В ближайшие месяцы перераспределят еще $13 млрд.

• Такая всемирная перестройка рынка происходит не впервые, но регулярной она стала около 5 лет назад. Очередное ревью прошло через три года, а теперь — всего два года спустя — проходит третье.

• Есть и отличия. Если раньше аудиторы смотрели на статьи и суммы расходов агентств, то сейчас рекламодателям гораздо интереснее понять, чем вообще должны в новом мире заниматься агентства.

Издательства завалили рынок книгами, которых не могут напечатать

Пандемия сорвала встречи популярных авторов и привела к закрытию книжных магазинов. Естественно, что весенние и летние анонсы сдвинулись на осень.

А вот и осень. Огромный поток книг создал самое большое сезонное предложение за много лет. На все заявленные книги не хватает бумаги. Две крупнейшие полиграфические компании США разорились в ходе коронакризиса, их активы распродаются.

В результате книг много, напечатать их невозможно, выход некоторых изданий откладывается по второму разу — иногда на июнь 2021. Открывшиеся же книжные магазины не могут предложить новинки, за которыми рискнули заглянуть выжившие читатели.

Платформы

• Twitter сделает тренды понятнее. В некоторых трендах появятся описания и представляющие тренды твиты (отбираются гибридно — алгоритмически и командой). Контекст в трендах появится в 17 странах мира, пока России среди них нет. Удивительно, но алгоритмы постепенно сводятся к ориентации людей в непонятном им киберпространстве.

• Twitter разделил ретвиты на ретвиты и цитаты. Теперь можно увидеть, сколько раз твит переслали, а сколько раз к нему что-то добавили.

• Medium достиг 1,3 млрд просмотров за второй квартал 2020 года. Сейчас у них «несколько сотен тысяч» платных подписчиков, ежемесячно они получают $2 млн. В колонке об опыте говорится об интересных находках: отказались от попапа с требованием подписаться, разработали алгоритмическую ленту с уведомлениями, упростили публикацию, вернут кастомные домены и работают над рассылками. Это практически признание того, что Substack играет на территории Medium.

• С сентября TikTok разрешит продажу мерча в приложении. Компания договорилась с торговой платформой Teespring и тестирует на 7000 тиктокеров возможность продавать самые разные брендированные товары — от маек и толстовок до дек для скейтбордов.

• Google переложит цифровые налоги на рекламодателей. В Великобритании, Австрии и Турции цифровые платформы облагаются дополнительными налогами. С ноября Google повысит стоимость рекламных размещений — на 2% на британском и на 5% — на австрийском и турецком рынках. Вскоре то же самое может произойти во Франции, также взимающей цифровой налог, пишет FT.

Очень много новостей на этой неделе от Facebook.

Facebook наделил сам себя правом заблокировать или удалить контент, если сочтет, что это необходимо сделать в избежание юридических или регуляторных рисков.

• Нововведение дает платформе с 1 октября очень большие полномочия. Фактически, заблокировать можно что угодно, если это можно объяснить возможными рисками.

• Facebook пригрозил отключить возможность делиться новостями в Австралии. Компания не согласна с готовящимся кодексом, нормы которого требуют от цифровых платформ платить издателям за использование их материалов. Ранее на возможность отключения сервисов намекнул Google. Изменения в условиях использования, как говорят, тоже связаны с австралийской законодательной новацией.

Facebook перестанет принимать политическую рекламу к размещению за неделю до выборов президента США.

Одновременно платформа решила информировать избирателей, разместив сообщения о выборах наверху ленты.

Facebook также станет партнером Reuters. Агентство предоставит данные об итогах выборов в реальном времени.

Сама платформа Цукерберга дополнительно пометит посты, связывающие голосование с боязнью заразиться COVID-19, или же пытающиеся заранее присвоить победу какому-либо кандидату.

Что здесь важно? По сути платформы сами пишут для себя законодательство о выборах. Сами принимают решение о том, что надо знать о выборах и сами выбирают подрядчиков для информирования избирателей.

Кроме законов о выборах платформы устанавливают и правила общения:

• Facebook ввел ограничение на число пересылок одного и того же сообщения. Теперь ваше сообщение можно переслать не более чем пятерым пользователям или группам. Ранее похожий лимит Facebook ввел в WhatsApp, чтобы уменьшить темпы распространения фейков.

Facebook тихо убрал расовое таргетирование. В августе Facebook почти без объявлений убрал способность таргетировать рекламу на пользователей той или иной расы. Параметр, который использовал эвфемизм multiculural affinity, в прошлом приводил к обвинениям в незаконной дискриминации.

Подобная возможность платформы открывала перед нанимателями возможность обойти закон о равном найме и показывать объявления только лицам определенной расы и возраста. Но что еще хуже, платформа нередко ошибалась со своими выводами.

Главный вывод: со временем платформы будут все сильнее ограничивать возможности, доступные третьим лицам (например, рекламодателям), но реализуемые технологически. Это роднит их с государствами, которые накладывают на свои физические возможности регуляторные ограничения и коллективную ответственность.

В августе сеть Марка Цукерберга удалила пропагандистские сети в трех странах мира.

• Самая маленькая из них — российская, связанная с пригожинским Агентством интернет-исследований (13 аккаунтов, 2 страницы). Самое смешное здесь для российского читателя — название сайта, который координировал попытки отвратить левый электорат от Байдена. Peace Data. Twitter также заблокировал 5 ее аккаунтов.

• В США удалены 55 ФБ-аккаунтов, 42 страницы и 36 инстаграм-аккаунтов, связанных с располагающейся в стране CLS Strategies, специализирующейся на работах, связанных с Венесуэлой, Мексикой и Боливией.

• В Пакистане удалены 453 ФБ-аккаунта, 103 страницы, 78 групп и 107 инстаграм-аккаунтов.

Платная модель

• BBC заинтересовалась шведской моделью. Общественные СМИ можно финансировать по-разному. Так, BBC получает лицензионный сбор. А в Швеции вместо него с 2019 года ввели особый налог на прибыль. Максимальный размер налога составляет 1300 крон (£112), и платят его почти все, но бедные — меньше. Вместо сбора с домохозяйств такой налог предполагает оплату каждым жителем, позволяет избежать прямого госконтроля над главным вещателем и сокращает неплатежи.

Франшиза Time 100, основанная на платном членстве, удвоит выручку в 2020 году.

Выручка Time 100 с начала года превосходит годовую за 2019 на 37%. Получилось это благодаря коронакризису: офлайновые события Time 100 Summit заменили виртуальным мероприятием Time 100 Talks, которое превратилось в еженедельное шоу и собирает на каждом эпизоде по 5 млн просмотров.

К маю спонсорство Time 100 Talks принесло около $1 млн. Сейчас, по словам президент Time Studios, речь идет о «середине семизначных цифр».

Почему важно знать своего пользователя? Потому что знание о склонности к подписке кратно повышает конверсию.

Вот пример с сайта крупного медиа, внедрившего регистрацию пользователей. Возьмем двух одинаковых читателей. Если один из них зарегистрируется, вероятность подписки вырастет в четыре раза.

В модели машинного обучения, составленной тем же крупным изданием, вес регистрации пользователя наибольший из остальных факторов и составляет 20%.

С другой стороны, нельзя недооценивать других факторов, в основном относящихся к вовлечению. Это время на сайте, просмотры страниц, визиты, просмотры материалов, среднюю глубину, скорость (пиксели в секунду) и так далее. На них может приходиться до 70% веса модели.

Краудфандинговая платформа Patreon привлекла от инвесторов $90 млн и теперь стоит свыше $1,2 млрд.

• Сейчас Patreon объединяет более 200 тысяч авторов, которые собрали около $2 млрд от 6 млн подписчиков.

• Всего Patreon, основанный в 2013, привлек за свою историю $255 млн. Предпоследний раунд оценивал компанию в более чем $660 млн.

Подкасты

IAB перестанет считать число слушателей подкастов на Apple Watch. Техники бюро обнаружили, что часы Apple раздувают число слушателей: один появляется на часах, а другой на привязанном айфоне. До 1 октября весь трафик с Apple Watch не будет учитываться в оценках прослушивания подкастов.

Журналистика

COVID-19 изменил жанр новостей о погоде. Теперь:

• журналисты гораздо чаще вынуждены говорить о безопасности;

• метеорологи оценивают погодные факторы, могущие повлиять на заболеваемость;

• медиаменеджеры учитывают влияние погоды на медиапотребление (например, на ежедневные прогулки и домашнее обучение).

Отдельно интересно, что все чаще:

• используются дроны;

• оценивается качество воздуха и влажность в помещениях;

• распространяется прогноз погоды для бизнеса (особенно зависящего от мероприятий на открытом воздухе).

Инструменты

Стэнфордский университет разработал систему, отслеживающую экранное время, уделяемое политикам и тем или иным пунктам повестки дня.

• Обычно такие системы включают в себя ручной подсчет, но Stanford Cable TV News Analyzer справляется и так благодаря API от Amazon, куда заложены только публичные фигуры.

• Самое хорошее тут — инструмент доступен бесплатно, а его область применения допускает небольшие ошибки распознавания, так как те мало влияют на итог.

В Google разработали систему, помечающую изображения, требующие лицензирования. В компании надеются, что это побудит пользователей к «более ответственному поиску».

• Вышла бета-версия WARP для десктопа. Это сервис, разработанный Cloudflare, позволяющий скрыть список посещаемых вами сайтов от вашего провайдера. В США это делается для того, чтобы провайдер не продавал данные о вас. В России та же технология позволяет снять в один клик все ограничения Роскомнадзора. Становятся доступны LinkedIn, Slideshare и много что еще. И это все бесплатно. Бесценно для журналистов-расследователей. Скачать можно здесь: https://1.1.1.1/beta/

Почитать

• С начала протестов BLM прошло два месяца. Обещания медиаменеджеров в связи с ними оказались по большей части пустым звуком.

• Фактчек — общественный институт, который работает. Доказано 10 годами исследований.

• О том, как живет и работает журнал Scientific American, которому исполнилось 175 лет

• Ножницы, скрепки и LinkedIn: любимые инструменты журналистки Кэтрин Эбан. Часто низкотехнологичные приемы оказываются лучше цифровых.

Присылайте интересные ссылки на интервью медиаменеджеров, лайфхаки и прочее на alex@amzin.email. Если они опубликованы несколько месяцев назад — не беда, главное, чтобы сохраняли актуальность.

• «Любая коммуникация с пользователем — про снижение цены». Василий Эсманов, основатель издательского дома LookAtMedia, рассказывает о том, какие задачи компании решают коммуникации, как работать со стратегией и целевыми сценариями и что мешает компаниям найти свой премиум. VC

• «Я взрослый, я хожу на взрослую работу, я получаю взрослые деньги и на эти взрослые деньги я покупаю голову Чубакки. А почему нет?». Бывший шеф-редактор Лайфхакера Паша Федоров о главном принципе продуктивности. Getsilence

• Илья Осколков-Ценципер: «Дух времени сейчас — страх, а будущее за приложениями, которые понимают эмоции». Sobaka

• Родион Скрябин в интервью «Менеджер должен помогать» рассказал недавно о метриках «Лайфхакера» и «Кода».

Всем пока!

Саша ❤

Три доминанты новостного ландшафта прошлой недели — Беларусь, продажа TikTok, а также противостояние Apple и Epic Games. По этим темам уже написаны километры текстов (в том числе и мною).

Но благодаря спешной продаже TikTok удалось по-новому увидеть одну из бизнес-моделей медиа, обычно держащуюся в тени. Давайте поговорим об интернет-торговле (ценные мысли в обмен на нажатие ❤, как обычно).

Цифровое животное человек

Иерархия потребностей Маслоу с 1943 года утверждает, что у нас есть базовые потребности, психологические и потребность в самовыражении.

Это умозрительная модель, открытая для критики и удобная, если вы маркетолог. Несмотря на то, что известную пирамиду миллион раз рисовали на собраниях уже в цифровую эпоху, она всегда рассматривала либо верхние этажи (самоактуализация), либо психологические (самооценка, социальные нужды). Для апелляции уже ко второму этажу (безопасность) в киберпространстве приходилось прибегать к неуклюжим метафорам.

Пандемия сильно изменила нужды и готовность платить за них. Мы можем постулировать, что человек породил цифрового близнеца с собственной пирамидой потребностей.

Давайте приложим к этому цифровому близнецу традиционные бизнес-модели медиа.

Рекламная модель предлагает опосредованно (с помощью клика или восприятия баннера зрением) ощупать цифровой клешней предметы реального и цифрового мира.

Доля виртуальности в рекламной модели обычно низка. Помните, до пандемии вы видели в основном рекламу офлайнового опыта вроде туров и автомобилей, а не созданный автоматами фальшивый геймплей мобильных игр?

Не удивительно, что рекламная модель так тяжко переживает коронакризис.

Платная (подписная) модель подразумевает либо рациональную покупку, либо желание приобщиться к премиальному потреблению. И то и другое в цифровой реальности существовало в мизерных количествах до момента изобретения спонтанной покупки виртуального товара в мобильных приложениях.

К сожалению, медиа до сих пор довольно сложно доказать премиальность своего контента или необходимость именно актуальных материалов. Это отдельная тема, отметим только три пункта: 1) неновостные материалы чуть легче продать, потому что можно создать собственную нишу, а не драться за новости в общей; 2) бумажные и другие традиционные предложения-компаньоны выходят из моды вместе с их читателями и поэтому не так привлекательны, как другие товары; 3) по-прежнему лучше всего продаются идеи, а не контент, поэтому во многих ситуациях краудфандинг работает лучше подписки.

Социальная модель (мероприятия) временно не интересует цифровых животных. Из ее двух компонент, премиальной коммуникации и уникального опыта офлайновой встречи осталась сейчас только первая. Я большой сторонник мероприятий, но социальное дистанцирование превратило этот генератор выручки в генератор тревоги.

Наконец, электронная коммерция. Сразу несколько изданий заявили об успехах в этой области (вы можете прочесть об этом ниже в рассылке). Доля интернет-покупок кое-где в мире превысила в моменте 25%.

И, в отличие от пирамиды Маслоу, это электронная коммерция через медиа — что угодно, но не умозрительная модель. Walmart, недавно захотевший купить TikTok, пытается в США повторить то, что удалось сделать близнецу TikTok в Китае, то есть превратить платформу в систему покупок.

Представьте бесконечный развлекательный телемагазин, связывающий реальный мир с цифровыми социальным нуждами, а также потребностью в самоактуализации себя физического.

Только электронная коммерция способна размыть эту грань между онлайновым и офлайновым товаром, удовлетворяя сразу оба контура человеческой личности.

Что тут важно? Не думать в терминах интернет-магазина, потому что тогда вас выловят и высушат различного рода агрегаторы, ставящие всех на одну полку.

Товарное предложение должно быть продуктом, или, если сложнее, коннектором, подключающим мозг пользователя непосредственно к медиабренду.

Мы уже видели взлет мероприятий и тяжелую, но подъемную работу медиа по превращению простых вебинаров и «встреч с интересным человеком» во что-то неизмеримо большее.

Теперь нам предстоит увидеть повторный выход СМИ в офлайн. На этот раз лучше захватить что-то ценное, а бумагу с собою можно не брать.

Россия

• Ксения Болецкая уходит из «Ведомостей» с 14 сентября. Ксения освещала медиарынок (СМИ, кино, рекламу и интернет).

• Один из ее последних материалов рассказывает о том, что в 2020 году выручка онлайн-кинотеатров приблизилась офлайновой (40 млрд рублей против 55 млрд). Ожидается, что даже после восстановления кинотеатров онлайновые сервисы обгонят их по выручке в 2021 году.

Ни Херста не осталось. За две недели до единого дня выборов стало известно, что Виктор Шкулев полностью выкупил у американской Hearst Corporation доли в региональной сети СМИ (включает 43 сайта).

• Сумма сделки не раскрывается, сама сделка была инициативой Шкулева и проводилась на его собственные средства.

• Сделка готовилась долгое время, проводилась по сложной схемой. Пойти на сделку пришлось из-за упреков в американском финансировании и необоснованных подозрениях во влиянии Hearst на редполитику.

Темпы роста рынка электронных книг в России замедлились. Если в 2019 году выручка крупнейшего сервиса, «Литрес», за первые полгода выросла на 49%, то в тот же период 2020 — лишь на 35,6%. Абсолютных цифр «Литрес» не раскрывает, но за весь 2019 год выручка группы составила свыше 4,4 млрд рублей. Ожидается, что российский рынок цифровых книг в 2020 году вырастет на 28-30% до 8,6 млрд рублей. Тогда доля электронных книг на книжном рынке превысит 12,5% (один рубль из каждых восьми).

Зарубежный опыт

Платформы

Платформы хлебнули рекламного и политического кризиса

Facebook столкнулся с фактическим запретом отслеживания рекламных идентификаторов со стороны Apple. Компания уже предупредила разработчиков и издателей о возможном снижении выручки с середины сентября, когда выйдет iOS 14 с новой системой идентификации устройств пользователей (IDFA).

Компания Цукерберга намерена отказаться от использования IDFA, так что пользователям не придется давать разрешение на использование данных.

С другой стороны, некоторые принятые платформами решения открыли окно возможностей для медиахолдингов. Например, Twitter решил не размещать политическую рекламу, а Facebook серьезно затруднил ее размещение. Теперь WarnerMedia перестроил свою систему продаж и разрешил закупать политическую рекламу на своих площадях в автоматическом режиме. Хотя у WarnerMedia останется возможность отслеживать политическую рекламу, вряд ли право вето будет часто применяться — в 2020 году объем рынка политической рекламы достигнет в США $15 млрд.

Facebook открывает магазин

Платформа запустила вкладку Shop. Пользователи увидят магазин на первой позиции в меню Facebook — там же разместились Watch, Groups, Marketplace, Games и News.

Shop позволяет бизнесам демонстрировать свои товары и практически копирует функции выпущенной в мае Instagram Shop. Сейчас в Facebook открыто свыше миллиона бизнесов.

Электронная торговля становится все более важным источником дохода для платформ и медиа, завязанных на рекламную модель. Она позволяет не потерять корни (реклама все равно нужна) и игнорировать неудобства, связанные с моделью мероприятий в период пандемии.

• Facebook ускоряет запуск вкладки News. В ближайшие месяцы она появится Великобритании, Германии, Франции, Индии и Бразилии.

• Австралийские законодатели готовят документ, согласно которому Google будет обязан выплачивать справедливые отчисления новостным изданиям страны. Google и Facebook заявляют, что предлагаемое решение неработоспособно, а Facebook даже приостановил запуск вкладки News в Австралии. В целом левый поворот в регулировании техногигантов способен в какой-то момент развернуть рекламную модель в сторону платной (в том числе модель агрегации).

TikTok

TikTok уже выбрал покупателя для своего бизнеса в США, Новой Зеландии и Австралии. Скорее всего, он объявит его 1 сентября.

Вот еженедельный обзор всего, что происходит с сервисом.

TikTok впервые раскрыл конкретные цифры об аудитории. Ежемесячно приложение используют около 100 млн американцев (это на 800% больше, чем в январе 2018), а ежедневно — 50 млн. Всего TikTok скачали по всему миру 2 млрд раз.

Пока TikTok сражается с Трампом, его конкуренты изо всех сил штурмуют плохо защищенные позиции. Приложение Triller подписало стратегическое партнерство с индийской платформой JioSaavn, принадлежащей компании Reliance (главный местный телеком-гигант). Индийский рынок прямо сейчас чрезвычайно перспективен и закрыт для китайских приложений, чем и пользуется Triller.

TikTok рвут на части. В покупке заинтересован WalMart, он выступит в содружестве с Microsoft.

• Walmart хотел приобрести контроль в TikTok, но власти США настаивали на технокомпании в качестве главного инвестора. Изначально Walmart выступал в консорциуме с Alphabet и SoftBank. Теперь он готов помочь Microsoft.

• Оптимальная стратегия для Microsoft как потенциального покупателя — оставить TikTok в покое после приобретения. Компания так уже поступала после покупки LinkedIn. Решение оказалось удачным, деловая сеть выросла за 3,5 года с 400 до 706 млн пользователей.

Появляются все новые покупатели. Конкурент TikTok, Triller, при поддержке капитала британской Centricus Asset Management намерен купить TikTok в США и других странах за $20 млрд.

• Предложение включает в себя $10 млрд сразу и $10 млрд в разделе прибыли от совместного предприятия. Это предложение в TikTok считают возмутительным.

• Кроме того, условия властей США предполагают покупку TikTok американской компанией, а за британской Centricus стоят арабские деньги. К тому же Triller, хоть и растет на 600% в год, пока объединяет лишь 50 млн пользователей. Это вдвое меньше, чем у TikTok в США.

TikTok всеми силами старается удержать создателей контента. В июле он объявил о выделении более чем $1 млрд в так называемый Creator Fund.

• Раньше считалось, что эти средства получат звезды TikTok, но теперь выясняется, что их могут получить и медиа.

• Подобная поддержка не нова. В апреле TikTok организовал фонд объемом $50 млн, через который выплатил издателям по $50 тыс за производство 35 обучающих видео.

Сделка осложняется свежим китайским законодательством. Оно требует от компаний, использующих ИИ, получать специальные лицензии на экспорт. Это требование может затормозить отделение и продажу TikTok американцам.

Google занял оборону в Австралии. Страна готовит кодекс, который потребует от платформ выплат за использование материалов новостных медиа.

Нельзя сказать, что эта идея беспрецедентна, но требования австралийских властей сделают работу Google и других платформ гораздо прозрачнее, а это может негативно отразиться на конкурентных преимуществах.

В результате Google сначала написал открытое письмо, а теперь ответил на часто задаваемые вопросы. Из всех аргументов можно безусловно принять один (его приводили и другие) — низкое качество законопроекта.

Платформы постепенно переходят от рекламной модели к торговой. В результате по мере роста объемов интернет-продаж рекламодатели все больше зависят от Facebook и схожих каналов.

Аналогичный эффект мы видели в отношениях Facebook и издателей.

Коронакризис и медиабизнес

• Местная пресса страдает в любой стране мира. По меньшей мере 265 местных британских изданий закрылись с 2005 года. Но есть и хорошие новости: вымирание замедлилось. С начала 2019 года о закрытии заявили «лишь» 33 местные газеты. Еще 13, напротив, запустились.

Теперь официально — удаленная работа негативно отражается на выручке. Крупнейшая в мире рекламная компания, WPP, сообщила о падении чистой выручки без учета допзатрат в США на 9,6% во втором квартале. В Великобритании тот же показатель снизился на 23,3%, в Германии на 11,6%, в Индии на 26,1%, а в Китае на 3,1%. В офис в США вернулся 1% сотрудников, в Великобритании 3%, в Германии 17%, в Китае 77%. Никто из индийских сотрудников пока не работает в офисе.

WPP за первое полугодие 2020 потеряла $3,5 млрд на переоценке основных средств. Потери в целом связаны с предыдущими приобретениями, подешевевшими в свете пандемии.

Спортивное медиа Bleacher Report вслед за многими другими увольняет по меньшей мере 10 сотрудников, включая главреда и старших корреспондентов.

В 2020 году расходы на телерекламу в США из-за пандемии упадут на 9%. В целом годовой объем телерекламы составит $37 млрд, хуже было только в 2016 году ($36,8 млрд).

Из потерянных ~$3,7 млрд $1,2 млрд приходится на автопроизводителей. Рекламодатели из категории «Электроника и коммуникации» вложили на $720 млн меньше, чем раньше. Еще $711 млн недоложили рекламодатели из тревел-индустрии.

Результаты были бы еще хуже, если бы не предвыборный год. Правительственная и политическая реклама выросла в объеме на ~$0,5 млрд. Также выросли бюджеты на все, связанное с домом и недвижимостью (+$336 млн).

Американские СМИ сворачивают международную экспансию

BuzzFeed продает свое немецкое бюро Ippen Digital. Quartz после падения рекламной выручки вдвое решил закрыть лондонский офис и уволить 40% сотрудников вне США. За последние годы HuffPost закрыл сразу несколько зарубежных отделений (в том числе в Германии в марте 2019).

При этом бизнес за пределами США важен как никогда. Тот же HuffPost с его 12 зарубежными изданиями получает 60% читателей из-за рубежа. И хотя, например, Vox Media даже набирает несколько журналистов для британской The Strategist UK, все крупные медиа находятся в режиме экономии.

Свыше трети (35%) британских читателей новостей утверждают, что освещение событий, связанных с COVID-19 ухудшило кризис. 46% не считают, что медиа как-то повлияли на ситуацию. Только 7% уверены, что коронакризис было легче пережить благодаря новостям.

Электронная торговля

• Электронная торговля открывает издателям большие возможности. В июле на нее пришлось 28% всех покупок, а рост год к году превышает 50%. Похоже, для издателей это окно возможностей, пишет What's New in Publishing. Например, выручка BuzzFeed от продаж в 2019 составила $300 млн.

• GQ пробует перейти от рекомендации чужих товаров к продаже собственных. Собственная торговля начинается с десятка брендированных футболок и толстовок стоимостью от $40 до $100. Одновременно торговая площадка продает подписку на журнал и набор GQ Best Stuff Box ($50 за один или $190 за год).

• Британский таблоид The Sun год назад решил нарастить выручку от электронной торговли. Для этого газета выделила продуктовые рекомендации и потребительские гиды в отдельную категорию под названием Sun Selects. Сейчас этот бизнес приносит семизначную выручку, а время на сайте на статьях Sun Selects (всего 1500) выше, чем в среднем на других статьях. За последние 5 месяцев выручка от торговли учетверилась.

Hearst UK удалось во время пандемийного второго квартала 2020 года нарастить выручку от электронной торговли на 322%.

Несмотря на возможный эффект низкой базы, некоторые выводы, которые сделали в Hearst UK, пригодятся им и в третьем квартале. Стабилизировался спрос на товары для здоровья, покупки для дома и сада по-прежнему совершаются чаще, чем раньше.

Ажиотажный спрос на защитные маски, конечно, спал. Зато растет рынок контента для масок — то есть изображений для разных случаев.

Hearst UK — один из крупнейших издателей Великобритании, работающих в электронной коммерции. В поисках дополнительного дохода холдинг начал экспериментировать с комиссионным доходом еще в 2017 году.

Подкасты

• Как запустить свой подкаст. Советы профессионалов.

Spotify столкнулся с поддельными подкастами. Недавно купленная подкаст-платформа Anchor, как выясняется, позволяла кому угодно регистрировать и распространять десятки подкастов под названиями популярных — в частности, Serial, Call Her Daddy, Office Ladies и The Joe Rogan Experience.

Контрафактные подкасты копируют описание, метаданные, а иногда и обложки оригиналов. Вскоре после обнаружения подделки были удалены с площадки Anchor, но остались на других платформах и пока неясно, существует ли действенная мера против такого механизма взлома.

Джо Бадден, один из крупнейших эксклюзивных подкастеров Spotify, покидает платформу. С 23 сентября его шоу не будет выходить на Spotify.

Его шоу превзошло ожидания Spotify на 900%, но компания не только ни разу не выплатила бонус, но и не дала команде рождественских или новогодних каникул.

Бадден считает, что Spotify живет грабежом, а базой для грабежа является его аудитория.

Это решение может стать прецедентным — очевидно, что подкастеры не музыканты, давно сдавшие свой продукт звукозаписывающим компаниям. В результате платформам непросто работать со звездами и их требованиями.

Кейсы

• Телевизор изо всех сил старается стать интерактивным. Телестанция WKMG в 2019 опробовала технологию Be The Director, позволяющую зрителям определить угол, с которого они хотят видеть прямой эфир. Если в 2019 году технологию испытали на фейерверках на 4 июля, то в мае 2020 — на трансляции совместного пилотируемого пуска NASA и SpaceX.

Несмотря на коронакризис, некоторые виды традиционных изданий процветают в пандемию. Британским детским журналам удалось не только сохранить, но и набрать аудиторию. Главной причиной ажиотажного спроса на такую прессу стали родители. Они активно ищут альтернативу экранам для своих детей.

The Week Junior и First News сумели в разгар пандемии запустить цифровые версии, а The Week Junior заодно начал экспансию в США.

В результате в Великобритании The Week Junior нарастил тираж на 22% до 85500 экземпляров в неделю (данные на июнь). Число платных подписок превысило 10 тысяч.

First News удалось удвоить подписки, причем школы стали заказывать на 59% журналов больше (для понимания масштабов есть данные за прошлый год свыше 62 тыс экземпляров в неделю).

Приложение Overlooked отличается от остальных социальных медиа тем, что там отсутствует контент, сгенерированный пользователями. Те лишь могут делиться новостями и комментировать их.

Одна из ключевых причин таких ограничений — борьба с дезинформацией и фейками. В результате получилось нечто равноудаленное от новостного агрегатора и социальной сети.

Бизнес-модель Overlooked недостаточно прозрачна, но идея в том, чтобы вернуть в ЦА — учащихся колледжей — интерес к прессе благодаря пониманию ее фактологической ценности.

Рассылки

Издатели обнаружили, насколько ценными могут быть email-курсы. Конечные рассылки позволяют привлечь читателей на самые разные темы, а затем удержать или конвертировать в платных подписчиков благодаря полученной ими пользе.

• The Wall Street Journal продемонстрировал преимущества такого подхода с помощью шестинедельного курса по личным финансам. Особенно хорошо то, что подобные курсы почти не требуют поддержки и обновления.

• Курсы, благодаря своей заявленной ценности и четкой структуре, обычно привлекают больше подписчиков и дают лучший open rate по сравнению с обычными рассылками.

• Этот формат внедрил не только WSJ, но и многие другие, включая Wirecutter и BuzzFeed.

• Как Newsday нарастил подписки с помощью таргетированных рассылок

Рекламная модель

Новый блокировщик «тяжелой» рекламы Google Chrome застал издателей врасплох. Браузер начал выкатывать фильтр, отключающий баннеры, задействующие свыше 4 мегабайт трафика или потребляющие свыше 15 секунд процессорного времени в любые 30 секунд / 60 секунд в целом. Удивительно то, что Google, сообщив о новой функции разработчикам, забыл сообщить всем любителям видеорекламы из сетей и агентств. Ожидается, что нововведение заблокирует 0,3% показов в экосистеме Chrome.

Платная модель

Основатели Civil, провалившейся блокчейн-платформы для контента, решили попробовать другой подход — новостной кооператив Brick House.

Brick House соберет под своей крышей как существующие, так и новые издания. Издания будут делить выручку. Brick House защищен от враждебных поглощений. Число акций равно числу членов кооператива; акции нельзя будет перепродать на сторону.

Кооператив запускается в октябре, подписки на 9 маленьких изданий начали продаваться через Kickstarter 25 августа. Пакетная годовая подписка стоит $75.

Apple против разработчиков

• Суд принял первое важное решение по делу Epic Games против Apple. Epic Games требует изменить политику, согласно которой Apple не позволяет создавать магазины приложений и требует до 30% отчислений. В ответ Apple пытается запретить участие Epic Games в самом App Store. Компания Тима Кука также намеревалась убрать все приложения, использующие технологии Epic Games, но теперь суд это запретил. Теперь если Epic Games проиграет суд, это не повлияет на сотни других разработчиков.

• Apple извинилась перед WordPress. В какой-то момент компания пыталась заставить разработчиков добавить покупки в их бесплатное приложение. Впрочем, это не вполне искреннее извинение. WordPress пришлось убрать сообщение о том, что у сервиса есть платные опции.

Стриминг и кино

• Британская кинокомпания Secret Cinema заключила партнерство с Netflix для первого американского показа. В драйв-ин-кинотеатре (создан из неиспользуемой парковки) в Лос-Анджелесе с октября начнут показы «Очень странных дел». Стоимость — $59 за билет, всего доступно 26 машиномест. Это будет иммерсивное шоу — машины смогут перемещаться между разными локациями, чтобы увидеть разворачивающиеся вокруг сцены из сериала.

• Apple добавит к видеосервису TV+ дополненную реальность. Во время просмотра тех или иных шоу на экране устройства могут появляться дополнительные объекты, вписанные в окружающую среду (например, лунный ровер во время сериала For All Mankind). AR-возможности должны появиться в следующем году; а в 2022, как ожидается, Apple представит свой шлем, смешивающий AR- и VR-возможности.

Звук становится доступнее

Audible, лидер в сфере аудиокниг, запускает новый «безлимитный» тариф под названием Audible Plus. За $7,95 в месяц пользователям будут доступны 68 тыс часов контента из 11 тыс оригинальных произведений, аудиокниг и подкастов. Обычный премиальный сервис за $14,95 в месяц, дающий доступ не только к Plus, но и к книге по выбору, продолжит работу.

Почему это важно? Там, где сохранялись остатки библиотечной модели, заставляющей пользователя планировать свое потребление, неизбежно появляется Netflix-экономика с ограниченным каталогом, прикидывающимся безлимитным.

Disney ведет в гонке традиционных медиагигантов за раздел рынка стриминга, пишет Bloomberg. В 2020 году прямые продажи потребителям принесут Disney $11,2 млрд, это 19% всей выручки и большой успех. Ключевыми в этой доле стали стриминги Disney+ (60 млн пользователей) и Hulu.

Естественно, что успех Disney, опирающийся на стриминг, стараются повторить другие. На втором месте по доле выручки от стриминга (18%) из старых медиахолдингов — Lions Gate Entertainment, которому удалось привлечь 11 млн клиентов в свой сервис Starz.

Лидер же стримингового рынка, Netflix, в 2020 году заработает почти $25 млрд — то есть как два Disney в этой области.

Автоматизация

Автоматические фактчекеры могут в некоторых случаях работать лучше людей. Чтобы это произошло, применяется два подхода, рассказывает Poynter, описывая самые разные фактчекинговые системы в обзорном материале.

При первом подходе утверждение проверяется относительно источника или предыдущих фактчеков. Если обнаруживается расхождение, робот об этом сообщает.

При втором анализируется семантика высказывания. Вполне вероятно, что само утверждение уже составлено тенденциозно, и эта тенденциозность, выраженная языковыми механизмами, вполне поддается измерению.

Инструментарий

• В RSS-читалке Feedly появилась функция подписки на Twitter. Поддерживаются отдельные аккаунты, списки, хештеги и выдача поиска.

• Руководство по верификации цифрового контента при освещении срочных новостей, а также руководство по верификации для расследований. Немного устаревшие, но тем не менее полезные документы.

Журналисты

Чарли Уорзел из NYT: главный вывод последних лет в том, что население США разделено на разные новостные вселенные без какого-либо общего пространства. Понимание того, как тот или иной факт может быть воспринят, сокращается день ото дня. (для России тоже работает)

Почитать

• Огненная колонка о научной журналистике на примере муравьёв Harpegnathos saltator

• Децентрализованное будущее цифровых медиа. Есть ли оно? Какое? И какая валюта ходит в таком мире?

• Что если ты в студенческой газете и использовал в заголовке слово clusterfuck?

• Джошуа Бентон из Nieman Lab пишет о народном восприятии журналиста. Он приходит к выводу, что журналистов принимают не за тех, кем они являются. Это сильно влияет на восприятие окружающего мира, на медиапотребление (появляются люди, старающиеся избегать новостей), и, конечно, на понимание мотивов сотрудников СМИ.

• Издатель The Guardian подал в суд на генератор пародийных заголовков, который создавал анонсы, похожие на колонки газеты. Виральным механизмом для подобных мемов стал твиттер-аккаунт The Grauniad с 20 тысячами фолловеров.

Кстати

3 и 4 сентября образовательный проект «Теплица социальных технологий» и Гёте-Институт в Москве проводят онлайн-конференцию об инновациях и технологиях в общественной сфере «Сетевой сентябрь».

В первый день пройдут дебаты на тему этических и правовых аспектов использования алгоритмов, а во второй — множество дискуссий, лекций и мастерских медиаэкспертов из России и Германии. Программа второго дня пройдет в три потока:

1) Решения для человека;

2) Технологические вызовы;

3) Медиаграмотность и этика технологий.

Зарегистрироваться можно здесь.

Посмотреть программу можно здесь.

Всем пока! Пусть с вами все будет хорошо!

Саша ❤.

Первым делом хочу порекомендовать подписаться на еще одну рассылку: MediaMedia. Ее выпускает Сергей Якупов по пятницам. Формат простой — английский язык, 5 важнейших новостей о медиа и журналистике.

Во-вторых, перейдем к тому, как готовятся новости.

Зловещая долина агрегации

В воскресенье хихикающие друзья прислали мне скриншот. На главной (персонализированной) странице мобильного Яндекса в блоке «Интересное в СМИ» на них с интересом смотрела моя аватарка. Ниже — надпись «Врачи оценили возможность комы из-за диагноза Навального» и источник — РБК.

Надо ли говорить, что в РБК, конечно, никто не считает меня врачом. В их новостях моя фамилия встречается трижды, последний раз — в январе 2019. На деле произошло вот что.

В пятницу я пишу в Facebook пост о «гипогликемии» Навального. Этот пост незаслуженно считают newsworthy сразу несколько СМИ. Сформировался кластер в Яндекс.Новостях, посвященный ситуации вокруг Навального.

Но робот не умеет писать заголовки для кластера, лишь подбирать наиболее подходящие. В момент, когда мои друзья смотрели в телефон, кластер назывался так, как написано выше. Сейчас такого кластера нет, есть «Алексея Навального осмотрели немецкие врачи» (заголовок позаимствован из ленты «Общественного телевидения России»). Отсюда же — надпись «РБК» на присланном скриншоте.

Визуальным аналогом заголовка является иллюстрация. По какой-то причине иллюстрация РБК сначала не подошла роботу Яндекса, и он взял ближайшую из других источников кластера. Этим мальчиком был Альберт Эйнштейн, то есть я хотел сказать — мой аватар.

Очевидно, что я не один такой счастливчик. Подобное случается десятки, если не сотни раз на дню. Чтобы медиапотребление было удачным, платформы должны помечать информацию, раскрывая источники, подбирая иллюстрации, отфильтровывая ненужное; но справляются они с этим из рук вон плохо.

Человек на картинке может оказаться не тем, о ком написано в заголовке. После клика вас ждет совсем не та новость. Если бы стажер в редакции делал то, что делают новостные агрегаторы, его бы уволили за некомпетентность. Читатели бы сочли, что он создает фейки и, конечно, делает это не просто так, а по чьему-то заказу.

Кажется, что минимальная доля ошибок, которую допускает ИИ платформ, существенно выше нуля, и на нынешнем уровне развития технологии мы ее до нуля довести не можем.

Тогда интересно, как решать проблему. В этом выпуске рассылки есть предложение от Финляндии. Оно состоит из двух компонентов. Во-первых, помечать персонализированную и алгоритмическую информацию как сгенерированную роботом. Во-вторых, нести ответственность за эту информацию.

Мне, в свою очередь, кажется, что простая пометка «сгенерировано роботом» не решает проблему и ничего не говорит о том, должен ли я доверять роботу. В прекрасном будущем контролируемого ИИ читатели имеют право:

• иметь доступ к принципиальному описанию процесса генерации;

• видеть оценку уверенности в качестве генерации, выраженную простой метрикой (например, в процентах);

• для отдельных случаев (простите, я о своем — скажем, случае использования конкретных лиц) должна быть проведена идентификация. Очевидно, что информация (особенно визуальная), которую редакции, состоящие из кожаных мешков, предоставляют кластерам агрегаторов — низкого качества.

В этот момент у разработчиков платформ должна начаться истерика, потому что это не просто сделать технологически, накладно — с помощью проверяющих, и муторно — юридически.

К сожалению, мы входим в ту область, когда базовых способностей платформ недостаточно, а нужных они предоставить не могут. Полный аналог здесь — «зловещая долина» гуманоидных роботов. До определенного момента мы не воспринимаем их как людей, но при достаточно близком подобии они нас пугают, потому что похожи скорее на восставших мертвецов, чем на живых существ.

В мире 2020 года потоки информации управляются платформами. То, что мы можем вызнать, разглядывая анонсных блок до клика — единственная наша информация о предстоящем сеансе инфопотребления. И, конечно, люди уже не могут обеспечить нужное качество и количество информации, а машины не умеют избегать ошибок. Остается только просить разработчиков напоминать читателям о зыбкости этого мира.

Потрясающе, что такое безумие предугадал еще в 1968 году Роберт Шекли в «Координатах чудес», но, к сожалению, не сказал, как нам с этим справиться.

А Лотерейный Компьютер, который-то, главным образом, и напутал, один из всех, вместо того чтобы извиняться и оправдываться, не только признал ошибку, но даже явно гордился ею.

— Я изготовлен, — объявил Компьютер, — с минимальными допусками. Я рассчитан на выполнение сложных и точных операций, допускающих не более одной ошибки на пять биллионов действий. <…> Вывод ясен: я запрограммирован на ошибку, и я выполнил то, на что запрограммирован. Вы должны запомнить джентльмены, что для машины ошибка имеет этическое значение, да-да, исключительно этическое. Идеальная машина невозможна, и любая попытка создать такую машину была бы богохульством. Во все живое, даже в ограниченно живую машину, обязательно встроена ошибка. Это один из нескольких признаков, отличающих жизнь от детерминизма неживой материи. Сложные машины вроде меня занимают промежуточное положение между живым и неживым. Если бы мы никогда не ошибались, то были бы...э-э... неуместными, отвратительными и... и бессмертными. Джентльмены, я смею утверждать, что погрешность — это наша форма служения тому, кто совершеннее нас, но не позволяет себе видимого совершенства, если бы ошибка не была предусмотрена Верховным Программистом, то мы ошибались бы спонтанно, демонстрируя тем самым, что нам, как и живым существам, достались какие-то крохи свободы воли.

Россия

Бывший гендиректор «Ведомостей» Глеб Прозоров станет исполнительным директором Forbes. Он займется цифровым развитием Forbes, созданием платных и специализированных диджитал-продуктов.

Мосгорсуд отменил взыскание с главреда «Эксперта» 751 млн рублей. Почти невероятная история: медиахолдинг «Эксперт» в 2013 занял у ВЭБ.РФ 100 млн рублей под 9%, в 2016 кредитную линию расширили до 550 млн рублей. Сейчас «Эксперт» банкротится, и московский арбитраж в феврале 2020 года постановил взыскать 771,1 млн рублей в пользу ВЭБ.РФ. В рамках этого производства в конце июня ВЭБ.РФ добился решения о взыскании через Мещанский районный суд 751 млн рублей с главреда журнала «Эксперт» Татьяны Гуровой. Именно это решение теперь удалось отменить.

В июле россияне стали тратить меньше денег на игровых онлайн-площадках. Еженедельный оборот платежей упал на 32% (данные Яндекс.Кассы).

Беларусь

• В пятницу 21 августа министерство информации Беларуси ограничило доступ к более чем 40 сайтам. Белорусские журналисты потребовали от властей разблокировать доступ к сайтам СМИ.

• Viber думает о прекращении инвестирования в белорусскую экономику. Местный офис уже временно закрыт после входа вооруженных людей в офисы «Яндекса» и Uber. В целом пользовательская база Viber во время кризиса, кажется, стремительно сокращалась — из всех мессенджеров хоть как-то работал Telegram.

• По состоянию на 17 августа бастовали около 300 из двух тысяч сотрудников Белорусского телевидения. Статья в The Guardian о положении дел.

Зарубежные рынки

Коронакризис

• Vox Media согласилась раздать долги блогерам. Сотни человек, писавших для спортивного сайта SB Nation, считались «фанатами» и не получали или получали недостаточные гонорары. Теперь им присудили $4 млн, $2,5 млн из которых пойдут на выплаты, а еще $1,5 млн — на покрытие судебных издержек. Всего получателями числятся 450 человек.

Медиапотребление

В первой половине 2020 года выручка от мобильных игр превысила $35 млрд. Только за второй квартал 2020 игры в App Store получили $11,6 млрд, а в Google Play — $7,7 млрд.

Медиабизнес

Пандемия перевернула бизнес-модели, а в некоторых случаях и сменила знак, причем не обязательно с плюса на минус. Например, онлайновые мероприятия The Wall Street Journal за второй квартал 2020 года собрали больше посетителей, чем за весь 2019.

• Сейчас WSJ пытается заработать в новых условиях. Вместе с бесплатными стримами продаются платные абонементы с нетворкингом и воркшопами, а также консьерж-сервис, в ходе которого посетителям дают дополнительные разъяснения и знакомят с брокерами.

• Особенно важно, что онлайн-мероприятия оказались одновременно прекрасным инструментом для привлечения потенциальных клиентов и спонсоров.

Вселенная медиа, развлечений и технологий. Составляется ежегодно Recode, адаптирована и дополнена Эваном Шапиро в LinkedIn (прямая ссылка без блокировки). Изначальная диаграмма здесь.

Медиахолдинг TIME объявил, что впервые цифровая выручка превысила бумажную. Не так давно об аналогичном достижении заявила The New York Times.

• Во втором квартале 2020 цифровые продажи выросли на 58%. Удивительно, но даже в коронакризис удалось нарастить бумажную подписную выручку в США на 6%.

• Добиться этого позволил разворот в продуктовой линейке и дистрибуции. Запустили разговоры с самыми влиятельными людьми TIME100 Talks, выделили интервью о здоровье, переработали детские школьные продукты для широкой аудитории, заключили важные партнерства.

• Одной из ключевых маркетинговых целей TIME поставил «оставаться на слуху, делая — а не рассказывая» (Staying Top of Mind by “Doing” — not “Telling.”)

• В Q3 делают все, чтобы установить множественные источники рекуррентного дохода, развивать стратегию в видео и стриминге, увеличить размер B2B-сделок, продолжать цифровую трансформацию и запустить B2C-приложение.

Когда Epic Games пожаловалась на Apple и ее «налог», не все поняли цену вопроса. В 2019 году от бесплатной Fortnite Epic Games получила $1,8 млрд.

Платная модель

Гендиректор рассылочной платформы Substack рассказал о моде на платные рассылки.

• Ведущие рассылок себя недооценивают и не понимают, что бизнес-модель нельзя построить, если брать полдоллара с человека. Поэтому меньше пяти брать на Substack с платных пользователей нельзя.

• Есть пользователи, которые за одну единственную рассылку платят больше, чем за весь каталог Netflix.

• Substack запускался в 2017 с одной платной рассылкой, Sinocism, посвященной Китаю. В первый день Sinocism собрал $100 тысяч, 10% досталось Substack.

Кейсы

Quartz обновил список навязчивых идей

Деловое издание Quartz выстраивает свою повестку вокруг «навязчивых идей» (Obsessions). В середине 2020 года стало очевидно, что список надо обновить.

Смена рубрикации сама по себе интересна, а когда она касается идейного наполнения, довольно важно взглянуть на компоненты реальности, которые явно выделили после множеств споров. Вот они:

— починка капитализма (капитализм как не вполне естественная система, зависящая от людей и требующая принятия сторонних решений);

— границы (роль межгосударственных отношений и протекционизма в пандемию трудно переоценить);

— вне Кремниевой долины (Индия, Кения и многие другие создают собственные высокотехнологичные хабы);

— как мы тратим деньги (от личных финансов до потребления как стейтмента);

— экономика климата (очевидно);

— изобретение городов заново (городских проблем накопилось не меньше, чем экологических; иногда это одни и те же проблемы);

— будущее финансов / будущее рынка труда;

— потому что Китай (игнорировать роль Китая в глобальной торговле, культуре, науке и других областях невозможно).

Автоматизация

В Финляндии начнут помечать статьи роботов

Оказывается, еще осенью 2019 года финские издатели и журналисты предложили маркировать контент, который создан роботом или предлагается пользователю алгоритмами персонализации.

Это не бюрократическая мелочь. Сгенерированный или персонализированный контент считается следствием решений, принятых редакцией. Более того, главный редактор несет ответственность за все написанное роботом.

Совет по масс-медиа (саморегулируемый орган), принявший такое решение, полагает, что подобные жесткие нормы заставят журналистов разобраться, как работает алгоритмический инструментарий, а также напомнит, что редполитика и стандарты качества распространяются на все материалы.

Маркировка, понятное дело, должна быть видна конечному потребителю без специальных телодвижений. Рекомендованный формат: «Это автоматически сгенерированная/обновляемая заметка, источник информации здесь».

Стриминги

Стриминги начинают нащупывать эффективные, а не полезные способы привлечения пользователей.

• Один из этих способов — ограниченные по времени премьеры в каталоге. Например, HBO Max смог получить 8 фильмов о Гарри Поттере в прокат лишь на 90 дней. Peacock начнет их показывать с октября. С другими кинофильмами то же самое — например, три фильма о парке Юрского периода продержались в Peacock лишь 17 дней, а потом вернулись в Netflix. У ситуации несколько причин:

• стоимость проката растет из-за спроса;

• чтобы сконвертировать человека в подписчика, не обязательно удерживать нужный тайтл в каталоге вечно (особенно для рекламной модели);

• фильмами легче распоряжаться, чем телесериалами, которые из-за длины имеют больший период лицензирования;

• Apple запустила первый бандл для Apple TV+: за дополнительные $9,99, как и прогнозировалось, пользователи получат доступ к CBS All Access и Showtime.

• Disney+ запускается в ноябре в Латинской Америке. Сейчас он работает в США, Великобритании, Ирландии, Франции, Германии, Италии, Испании, Австрии, Швейцарии и Индии. Ожидается, что осенью Disney+ запустят в Северной Европе, а также в Люксембурге и Португалии.

Платформы

• TikTok начал бороться со слухами о себе. Платформа запустила сайт и аккаунт в Twitter, где предполагается оперативно реагировать на слухи и развенчивать то, что администрация TikTok называет мифами. Один из таких мифов — будто TikTok доступен в Китае.

Financial Times напоминает, что один из ключевых активов TikTok — не аудитория, а рекомендательная технология, которая позволяет удерживать эту аудиторию.

• Миллиарды долларов, которые готова заплатить за TikTok Microsoft — это миллиарды, сэкономленные на R&D в этой области. При этом никто не сомневается в том, что Microsoft как раз один из лидеров в области разработки прикладных решений с использованием ИИ.

Журналистам

• Путеводитель по расследованиям в TikTok. Как больше узнать об авторе, скачать фотографии и видео, работать из браузера и при этом не засветиться.

• Метод «сэндвича с правдой». Если вам надо процитировать ложное заявление, важно, чтобы читатель последней узнал истину, а не запомнил ложь. Поэтому начните с истины, затем включите ложное высказывание, затем опровергните его.

• Create with Mobile — колода из 52 карт, каждая из которых содержит совет по мобильной журналистике. К сожалению, платная, но судя по фотографиям, очень полезная.

Всем всего доброго.

Саша. ❤

В четверг сайт БЕЛТЫ (Белорусского телеграфного агентства, крупнейшего государственного новостного агентства страны) выглядел вот так:

Сейчас, когда в Минске собрались свыше 200 тысяч протестующих, на главной Том Круз, принц Гарри и выступление Лукашенко на гораздо меньшем, провластном митинге, на который людей свозили на автобусах и поездах.

Но если БЕЛТА все еще выдает исключительно провластную повестку, то на телевидении начался разброд и шатание.

Сотрудники государственных телеканалов готовы с 17 августа начать забастовку. Их пытались 15 августа отговорить от протестов, вызвав на встречу с председателем Совета Республики Натальей Кочановой и пресс-секретарем президента Натальей Эйсмонт. Ничего конструктивного, судя по всему, на встрече не сказали, призвав не раскачивать лодку. С большой долей уверенности можно сказать, что контроль Лукашенко над телевизионной картинкой серьезно ослаб.

Так как наша рассылка — о медиатрендах, давайте отвлечемся и пофантазируем: как должна быть устроена нормальная страновая медиасистема? Предлагаю ниже своеобразную медиаконституцию.

Защищенной от узурпатора

Даже если граждане доверяют властям, никому нельзя давать в руки информационное оружие против своего народа.

Решение тут только одно — полный запрет на властное финансирование СМИ (на федеральном, региональном и местном уровне). Провернуть это проще всего организацией общественных СМИ на месте государственных.

Управляющие сбором средств для СМИ никак не должны быть связаны с органами власти. Никаких госканалов и СМИ с госучастием. Никакого субсидирования региональных СМИ через госпрограммы. Никаких грантов с обязательством писать статьи (переписывать пресс-релизы) о министерстве.

Саморегулируемой

Деятельность СМИ не должна лицензироваться государством. Все эти предупреждения и угрозы заблокировать за ссылку должны уйти в прошлое.

Вместо регистрации СМИ стоит запустить госрегистрацию негосударственных отраслевых ассоциаций, выдающих свидетельства о регистрации СМИ. Условия выдачи не должны быть дискриминирующими.

Пресс-службы госорганов и ведомств не могут быть членами этих объединений.

Ассоциации будут существовать на взносы СМИ-участников, установят общие отраслевые правила и позволят журналистам получить права и обязанности, сейчас описанные в законе о СМИ.

Например, СМИ-члены ассоциаций смогут аккредитовывать журналистов на пресс-мероприятия или в горячие точки. Именно у ассоциации можно будет спросить, почему ее члены крутят на сайте рекламу вина и ставок; перепечатывают у других материалы без указания источника; призывают к экстремизму и т.п.

Кстати об экстремизме. Если у государства появятся обоснованные претензии к одному из членов ассоциации, стандартным приемом будет приостановка членства или исключение СМИ-нарушителя. В такой системе всегда есть, что терять.

Региональные отраслевые организации могут требовать наличия хотя бы одного постоянного сотрудника редакции на территории региона. Это позволит сильно сократить давление федеральных СМИ на регионы.

Прозрачной и технологичной

Блогеры не должны нигде регистрироваться, кроме налоговой инспекции. Без участия в отраслевых ассоциациях они не должны получать права журналистов.

Новостные агрегаторы не должны нигде регистрироваться. Они могут самостоятельно решать, какие источники они используют и как составляют топы.

Однако подобно запрету на использование слова «банк» в названиях организаций, не занимающихся банковской деятельностью, должен быть продуман и запрет на использование слова «СМИ» или «издание» на тот случай, если оно не участвует ни в одной отраслевой ассоциации.

Проще говоря — у новостных агрегаторов не должно быть возможности смешивать пресс-релизы, новости и блогеров в единую картину без пометки, где кто.

Подобно кредитным бюро, ассоциации собирают все существенные факты о СМИ и его деятельности. Эти факты могут быть востребованы квалифицированными потребителями (например, в рамках проверки источника читателем или алгоритмом, пытающимся понять, что ставить выше).

Грамотной

Уроки медиаграмотности должны быть включены в программу средней школы и занимать там не менее одного урока в неделю на протяжении всего периода обучения. Это один из немногих случаев, когда вмешательство государства необходимо. Программа предмета «Медиаграмотность» при этом не должна составляться министерством образования или другими ведомствами в силу очевидного конфликта интересов.

Граждане должны самостоятельно оплачивать общественное телевидение/печатные органы/что угодно еще так же, как они оплачивают коммунальные услуги и интернет. Они должны видеть, во что им обходится общественное благо.

В рамках программ госразвития цифрового общества должны разрабатываться проекты, позволяющие посетителю сайта понять — что это за сайт, является ли он сайтом СМИ, в какой ассоциации зарегистрирован и т.п. В целом навигационная и валидирующая функции должны быть одними из ключевых, за которые гражданин платит взносы.

Можно перечислять еще долго, главное — работы вал, и за последние 20 лет в России вся эта система сдвигалась в противоположную, консервативно-патриархальную сторону.

Россия

• Роскомнадзор запросил у Путина право блокировать иностранные сайты, где размещены персональные данные россиян. В качестве примера глава РКН Андрей Липов привел вполне журналистскую коллизию: данные об отдыхе публичной персоны, которая якобы не имеет ничего общего с общественно значимой информацией, и которую очень сложно удалить, если действовать через нормы международного права.

• Роман Абрамович вложился в создание игр. Его инвесткомпания Norma Investment, GEM Capital и кинопродюсер Сергей Корнихин вложили $20 млн в игровую компанию 110 Industries. Последняя работает как продюсерский центр придумывая сценарий и образы персонажей, а затем привлекая сторонних разработчиков. Первую игру на деньги Абрамовича, Wanted: dead уже разрабатывает неназванная японская студия.

• Отчет Shorenstein Center об освещении коронавирусной пандемии в России

Зарубежные рынки

Аудитория и медиапотребление

В ходе самоизоляции многим пришлось заказывать товары и услуги в онлайне. Ожидаемо почти две трети представителей поколения Z и миллениалов нарастилм свои цифровые расходы. Но что менее ожидаемо — почти половина бумеров тоже научилась активнее покупать в интернете.

Это очень важно, потому что провоцирует третью волну цифровой грамотности. Первая волна — относительно молодые люди с высшим образованием и золотой миллиард; вторая — мобильная аудитория развивающихся стран и стран третьего мира (второй миллиард). Раньше можно было думать, что третья волна — это дети, но благодаря коронавирусу мы видим, как экономически активными становятся и люди старшего возраста.

Коронакризис

От кризиса выиграли игры

Медиапотребление сильно сместилось в сторону виртуальных развлечений.

Nintendo объявила о росте квартальной прибыли на 428% за счет прекрасных продаж консоли Nintendo Switch и хита Animal Crossing.

Electronic Arts превзошла оценки аналитиков, заработав в расчете на акцию на 66% больше предполагаемого.

Epic Games привлекла $1,78 млрд по оценке в $17,3 млрд.

Что особенно важно: пандемия, приведшая к хорошим финансовым результатам, не породила что-то новое, а лишь ускорила развитие существовавших трендов. Игр будет больше, и вкладываться в развитие этого рынка будет выгоднее.

Цифры: в видеоигры играют 244 млн американцев (3/4 населения), это на 32 млн больше, чем в 2018 году. 65% играет более чем на одном устройстве. В среднем геймеры проводят в играх 14 часов в неделю.

• Disney начал резко экономить. Целый ряд проектов в последние недели заморожен или отменен. Среди них — 20 зарубежных телеканалов, мюзикл Frozen, сеть школ английского языка в Китае и технологичный курортный проект стоимостью в $1 млрд. Последний решили заменить простым мобильным приложением. Сокращения расходов затронули все сферы, где работает Disney.

• The Daily News, одна из самых тиражных газет США, отказалась от ньюсрума. Пандемия показала, что для нормальной работы газеты физический офис не нужен.

Перечисление происходящего у крупнейших издателей во втором квартале 2020:

• у News Corp упала рекламная выручка на 22%

• В The New York Times цифровая выручка превысила бумажную

• Discovery пережил падение выручки на 12%, но считает, что худшее позади

• Fox ждет возобновления спортивных событий и сопутствующей выручки

• ViacomCBS: все плохо, в стриминге все хорошо

• Alphabet пережил редкое для себя квартальное проседание в выручке

• Amazon: деньги продолжают течь рекой, продажи во втором квартале поднялись на 40%

• Facebook не заметил бойкота, рекламная выручка выросла на 10%

• Snap остается убыточным, но наращивает доходы

• Twitter, напротив, потерял 19% выручки год к году, но расширил потенциально монетизируемую аудиторию на 34%

• Comcast/NBCUniversal твердо верит в перспективы стриминга, та же ситуация в Disney. Последний потерял $4,7 млрд из-за коронавируса.

• WarnerMedia запустил HBO Max, но пока похвастаться нечем. За квартал компания недосчиталась $1,5 млрд рекламных средств.

Крупнейшая киносеть в мире, AMC, открывает с 20 августа в США 100 кинотеатров

• Чтобы привлечь посетителей, компания использует слоганы «фильмы в 2020 по цене 1920» и продает билеты по 15 центов.

• К 3 сентября, когда в Штатах выходит нолановский «Довод», AMC надеется открыть две трети кинотеатров из шестисот.

• AMC модифицирует вентиляционную систему и сократит число зрителей в залах. Несмотря на это, посетителям кинотеатров придется смотреть фильмы в масках.

The Seattle Times попытается спасти местную прессу. Для этого газета призывает принять законы, защищающие сотрудников местных ньюсрумов от кризисов, внегосударственную систему денежного стимулирования и грантов, а также реформировать как регулирование интернета, так и систему собственности в отрасли. Действительно, 84% из 50 крупнейших местных газет США не принадлежат местным предпринимателям.

Платформы

• В отношениях с платформами участвуют четыре стороны. Это сами платформы, государство, издатели (площадки) и рекламодатели. Разработчики — пятая сторона, чьи интересы ближе всего к издателям. И теперь они вышли на тропу войны. Кроме Telegram, выступившего недавно против «налога на App Store», взымаемого Apple, теперь антимонопольный иск подает Epic Games. Ее игра Fortnite была удалена из магазина приложений за внедрение собственной системы приема платежей.

TikTok не успевает отмахиваться от нападающих

• Владельцы TikTok, ByteDance, ведут переговоры с индийской Reliance об инвестициях. Предполагается, что присутствие индийских инвесторов откроет для TikTok местный рынок — с недавних пор Индия заблокировала китайские приложения. Сумма сделки неизвестна, но 200 млн индийских пользователей оцениваются в более чем $3 млрд.

• Рекламодатели не понимают, будет ли работать TikTok после 15 сентября. Указ Трампа это прямо запрещает, но до срока у американской версии сервиса есть время сменить хозяина. В результате никто не подписывается на бюджеты на четвертый квартал года — традиционно самый богатый.

• Все это сопровождается PR-скандалом, связанным с данными об обходе TikTok'ом механизмов защиты приватности на Android. В течение 15 месяцев компания собирала MAC-адреса устройств и использовала их для привязки к пользователям, не уведомляя их об этом. В ноябре 2019 года эта практика прекратилась, но напоминание о ней в разгар битвы против блокировки в США оказалось максимально несвоевременным для компании.

• Единственная хорошая для TikTok новость — по мнению обозревателей NYT копия сервиса, Instagram Reels, ужасна. Конкуренты пока не смогли воспользоваться открывшейся возможностью.

Еще немного о TikTok:

• Сервис готовится к запрету в США и пообещал в этом случае вернуть деньги американским рекламодателям. Прогнозная выручка TikTok в США в 2020 году составляет $1 млрд. Это ничто по сравнению с общими продажами ByteDance.

• Одновременно компания начала раздачу американским создателям контента часть творческого фонда на $200 млн. Как минимум одному из получателей выделят шестизначную сумму.

• К копии TikTok, Instagram Reels, присоединились первые бренды: Dunkin, Red Bull и Maybelline.

• Википедия — платформа, где проверка фактов и источников — часть сервиса. В частности, им приходится составлять списки источников, которым можно и нельзя доверять в этом мире. Статья в Wired рассказывает о Fox News, попавшем в список ненадежных источников. Это разительно отличается от поведения других платформ (Google News, YouTube, Facebook), которые без сомнений дают площадку Fox News.

• Apple News+ в iOS 14 и MacOS Big Sur начнет по умолчанию перехватывать веб-трафик и открывать веб-ссылки в Apple News. Это поведение можно изменить в настройках, но главное здесь, конечно, в разнице подходов. То, что издателю и платформе нужен один и тот же автор, не приводит на самом деле к сотрудничеству. Напротив, побеждает тот, кто сильнее. Интересно, что это работает только для Apple News+, то есть платный пользовательский опыт по умолчанию ставится в приоритет по отношению к свободному и бесплатному вебовскому.

• Идея Apple открывать веб-страницы сразу в Apple News+ возмутила паблишеров, пишет Digiday.

• Twitter запустил новую версию API. Это первая полная перестройка программного интерфейса с 2012 года, когда Twitter ввел ограничения для сторонних разработчиков. Теперь многие ограничения будут сняты, и медиа наравне с прочими получат программный доступ к тредам, результатам опросов, закрепленным твитам и многому другому.

• Twitter также позволил всем желающим ограничивать реплаи к своим твитам либо фолловерами, либо лицами, упомянутыми в твите. Если никого не упомянуть и выбрать последний вариант, то на твит никто не сможет ответить. Предполагается, что это создаст новые типы обсуждений и упростит управление старыми. Например, станет возможным в рамках одного треда проводить целые шоу с гостями и ведущими.

Facebook за второй квартал 2020 году снес 22,5 млн записей с языком вражды. В более чем 90% случаев такой контент еще до жалоб находят и помечают роботы.

Facebook начнет политические чистки — в хорошем смысле этого слова

Facebook приравняет американских издателей, напрямую связанных с политическими группами, к этим самым политическим группам.

У этой формальности будут важные последствия: такие ресурсы не попадут во вкладку Facebook News, не смогут отправлять сообщения через сервис Messenger Business Platform и работать с бизнес-интерфейсом WhatsApp. Кроме того, к ним будут применяться довольно жесткие правила, связанные с размещением политической рекламы.

Сравнительно недавно стало известно о существовании сети, состоящей минимум из 1200 сайтов, маскирующихся под местные новости, а на деле собирающих пользовательские данные для политтехнологов. Таким и предвыборным ресурсам выдавать себя за реальные СМИ станет немного сложнее.

Интересно, что правила Facebook по-прежнему гораздо мягче правил Twitter, который просто запретил политическую рекламу и исключил госСМИ и персон из рекомендательной выдачи.

Платная модель

Apple запустит пакетную медиаподписку

Компания Тима Кука собирается запустить серию пакетных предложений, которые позволят пользователям подписаться сразу на несколько сервисов по сниженной цене.

Подписные пакеты под названием Apple One станут аналогом Amazon Prime и, вероятно, запустятся в октябре вместе с новой линейкой iPhone.

Пока речь идет о четырех тарифах, экономящих от $2 до $5 в месяц. Базовый пакет включает Apple Music и Apple TV+, второй добавляет Apple Arcade, третий — Apple News+, а четвертый — дополнительное пространство в iCloud.

Также Apple готовит подписной продукт для занятий фитнесом под кодовым названием Seymour.

Страница подписки превратилась в поле безумных экспериментов

Многие издания, экспериментирующие с дополнительными источниками дохода и подписной моделью, теперь постоянно проверяют гипотезы, расставляя на лендингах акции и тарифы.

Проблема в том, что проверка часто занимает много времени. В отличие от A/B-теста заголовка, подписки требуют на сбор данных не минут, а недель; кроме того, часто проверяются косметические изменения — и число проверяемых параметров растет.

Но ключевой вопрос, на который пока нет ответа в отрасли — как фильтровать прекрасные идеи, приходящие в голову менеджерам. Зачастую медиа просто копируют у конкурентов то, что понравилось. На это тратятся человекомесяцы и человекогоды, а выпуск в продакшн, если он происходит, не приносит успокоения — уже через неделю менеджер видит что-то новое и очень привлекательное.

The New York Times постепенно теряет способность привлекать подписчиков на новости. Подписки на дополнительные сервисы и продукты (рецепты, кроссворды и т.д.), напротив, остаются привлекательными. При этом компания поставила перед собою цель набрать 10 млн подписчиков к 2025 году.

Поэтому газета, купившая в 2016 году потребительский гид Wirecutter за более чем $30 млн, сейчас рассматривает возможность перевода сайта на выделенную подписную модель. Ничего удивительного тут нет — конкурент, Consumer Reports, также использует гибридную модель, предоставляя лишь часть контента бесплатно.

Не факт, что у The New York Times что-то получится на этом поле. Ранее газета пыталась предложить платную подписку для, например, своей родительской вертикали (Parenting), но отказалась от идеи, вернувшись к новостному продукту.

Рекламная модель

• Не вся реклама мертва. Расходы на цифровую B2B-рекламу вырастут в США в 2020 году на 22,6%. Это гораздо больше темпов роста рекламного рынка в целом (1,7%). Около пятой части всех расходов на цифровую B2B-рекламу получит LinkedIn.

Apple в iOS 14 включит по умолчанию собственную рекламную сеть и выключит сети всех остальных. Таким образом, приложения, которые захотят собирать информацию о пользователе, должны будут сначала спрашивать разрешения, а корпорация Тима Кука — нет. Колумнист Forbes подробно разбирает, чем это может грозить рекламодателям.

Стриминги

• Apple TV+ запустит первое пакетное предложение. Сервис предоставит доступ к каталогу Showtime и CBS All Access за $9,99 в месяц. Отдельные подписки стоят $11 и $10 соответственно, так что Apple удалось добиться скидки в 50%.

• Во втором квартале 2020 года на стриминги пришлось 25% всего телевизионного времени (тот же период в прошлом году — 19%; данные Nielsen). Netflix занимает 34% стримингового времени, затем идет YouTube с 20%, Hulu с 11% и Amazon Prime Video с 8%. Disney+ замыкает пятерку с 4% времени. Остальные сервисы (в т.ч. Apple TV+, CBS All Access и нишевые) занимают 23% времени.

Стриминги открыли для себя мюзиклы

• После оглушительного успеха Hamilton на Disney+ Netflix делает ответный шаг и запускает на своей платформе отмененное из-за пандемии бродвейское шоу Diana о британской принцессе. Мюзикл появится в сервисе в начале 2021 года.

• Мюзикл Hamilton, стартовавший на Disney+, оказался крупнее любого июльского запуска Netflix. Его посмотрели 37,1% опрошенных, в то время как шоу Unsolved Myteries (Netflix), занявшее второе место, может похвастаться лишь долей в 13,7%. Впрочем, в десятке только два шоу Disney+, одно — Amazon и одно — Hulu. Все остальные принадлежат Netflix.

• HBO Max по примеру всех успешных платформ открыл свой инвентарь для всех рекламодателей. Но есть нюанс. HBO Max — один из самых дорогих стримингов и размещает не рекламные вставки, а спонсорства, которые традиционно предлагаются ограниченному числу брендов. Впрочем, реклама там тоже появится — но вряд ли раньше середины 2021 года.

• На биржу выходит стриминг документальных фильмов CuriosityStream. Чтобы избежать характерных для IPO рисков, он сливается с компанией-пустышкой Software Acquisition Group и оформляет сделку на $330 млн. Сейчас у CuriosityStream 13 млн подписчиков, сервис доступен в 175 странах.

Медиабизнес

Бывший CEO The New York Times: через 20 лет бумажной версии не будет

Марк Томпсон, возглавлявший The New York Times с 2012 года, раздал несколько интервью, рассказав о своем опыте и дав прогнозы на будущее.

• Сейчас свыше 900 тысяч человек физически получают печатное издание. В США, даже если в печатной версии не размещать рекламу, она будет прибыльной 7 дней в неделю.

• Скорее всего, печатная версия NYT сохранится в течение еще 10, возможно, 15 лет. Томпсон очень удивится, если газета будет выходить на бумаге через 20 лет.

• Настоящих конкурентов не так много. У NYT 1750 журналистов и огромный объем интеллектуальной собственности. Кроме того, прекрасные аудиторные показатели — NYT сейчас читает половина американских миллениалов, а раньше читали 20%.

• Утренние летучки зло. Пик потребления — смартфон в 7 утра, в ньюсруме в этот момент только уборщики с пылесосами, а ночная смена расходится по домам. Цикл производства — одна из первых вещей, которую пришлось изменить.

• В целом классическая офисная модель требует если не отмены, то переоценки.

• Победа Байдена на выборах не обязательно приведет к снижению темпов подписок (в 2016 году именно выборы Трампа показали, что надо читать газеты). Возможно, в предстоящем десятилетии неожиданных новостей, стимулирующих подписки, будет гораздо больше, чем в предыдущем.

• Scribd покупает сервис онлайн-презентаций SlideShare у LinkedIn. Сделка состоится 24 сентября, сумма не раскрывается. SlideShare хранит 40 млн презентаций и привлекает ежемесячно 100 млн посетителей. Но что самое важное — SlideShare был заблокирован в России вместе с LinkedIn. После смены собственника, возможно, его разблокируют, так как Scribd в стране доступен. Кроме того, велика вероятность, что со временем SlideShare интегрируют в общий каталог Scribd.

• Wall Street Journal останется с Apple News, хотя некоторые его конкуренты (NYT) отказываются от работы с агрегатором. Доводы и тех и других звучат логично. Если NYT выстраивает собственную платформу, снижая зависимость от внешних неконтролируемых источников трафика, то WSJ использует Apple News для ознакомления новых пользователей с брендом и выхода на новые аудитории — женскую и молодежную.

В США воскрес киберспорт. В 2020 году его рынок вырастет лишь на 12% (в то время как остальные спортивные отрасли терпят убытки) и приблизится к $200 млн. В 2021 году рост продолжится и ускорится.

Zeus Technology, платформа заработка для СМИ, разрабатываемая The Washington Post, анонсировала сделку по лицензированию своего решения Zeus Performance медиахолдингу Tribune Publishing.

• Это означает огромный прирост рыночного влияния Zeus, который теперь работает на 70 крупных американских сайтах и обслуживает 3 млрд рекламных показов в месяц.

• Tribune в 2017 году уже перешла на другой продукт WaPo, платформу управления контентом Arc Publishing.

Кейсы

Как The Telegraph перешел от просмотров к подписчикам

Британский The Telegraph еще в 2017 году ставил KPI по просмотрам. Это неизбежно привело к целому ряду неверных решений. В конце концов от этой метрики решили отказаться и перешли сначала на число зарегистрированных пользователей, а затем к числу платных подписчиков.

Сейчас The Telegraph стремится набрать 10 млн зарегистрированных пользователей и 1 млн подписчиков к 2023 году. В отличие просмотров такой KPI позволяет гораздо легче управлять работой редакции, планировать деятельность и меньше зависеть от кликбейта (тот, повышая просмотры, часто снижает конверсию).

Внутри The Telegraph использует метрику STARS — Single Telegraph Acquisition and Retention Score. Это производная от трех показателей — привлечение (число новых конверсий), удержание и вовлечение (чтение зарегистрированными новыми пользователями — потенциальными подписчиками).

Чтобы разработать STARS, пришлось проанализировать 18 месяцев исторических данных и переработать уже существовавшие отчеты Google Data Studio. В частности, «что такое хорошо» в рамках метрики зависит от тематики материала. Для политики и садоводства веса разные.

Изменились и приоритеты. Если раньше контент-стратегия выстраивалась вокруг статей с высокой конверсией, то сейчас особое внимание уделяется контенту, побуждающему подписчиков вернуться, а заодно вовлекающему зарегистрированных и пока анонимных пользователей.

Подкасты

• Половое неравноправие добралось и до подкастов. Как выясняется, только у 21% популярных шоу ведущие — женщины (рассматривались 109 топовых подкастов). При этом среди слушателей перекоса нет, на женщин приходится около половины аудитории. У разных платформ доля женщин-ведущих разная; у Spotify она достигает 28%, у Google Podcasts составляет лишь 6%, у Apple Podcasts — 23%.

• Amazon встроит подкасты в Amazon Music и Audible. Сроки запуска и условия для авторов пока неизвестны. Этого следовало ожидать после того как Spotify взял рынок подкастов штурмом и сделал их частью продукта (впрочем, не для российских пользователей).

Игры

• Amazon, чья высокобюджетная игра Crucible провалилась, не уходит из гейминга. Он переименовал Twitch Prime в Prime Gaming.

• Раньше Twitch Prime давал бесплатную подписку на Twitch, бесплатные игры от независимых студий, внутригровые предметы и скидки на большие тайтлы вроде GTA. Prime Gaming расширит эти льготы, увеличит каталог и больше не будет требовать аккаунта в Twitch.

• Гейминг — одна из крупнейших развлекательных отраслей. В ту или иную игру в 2020 году сыграют 2,7 млрд человек. Объем отрасли оценивается в $160 млрд.

Бренд Estée Lauder обратился к видеоиграм для продвижения линейки сывороток от старения. В рамках кампании запустили сайт ANRcade с четырьмя гиперказуальными играми и информацией о продукте.

Журналистам: советы и интервью

• Тактика конфронтационного интервью. Советы журналиста Джулиана Шера.

• The New York Times призвала читателей поделиться счетами из больниц за лечение от коронавируса. Коллективный сбор информации позволит оценить готовность системы здравоохранения (в США скорее — неготовность), а также понять масштаб проблемы в цифрах. Например, журналисты уже выяснили, что стоимость теста может различаться в десятки раз.

• Our.News — расширение для браузера, которое показывает аналог таблицы «пищевой ценности» новостей. Для оценки используется информация об авторе, географическое положение, источники информации. Фактически это альтернатива контекстным пометкам платформ.

• Проверка источников ничуть не менее важная проблема, чем проверка фактов. IJNet рассказывает об открытом проекте Science Pulse, который предоставляет журналистам сообщения от более чем 1300 проверенных аккаунтов ученых и научных организаций на английском, португальском и испанском.

Почитать и посмотреть

• «То, что мы узнали о пытках, очень сильно нас накрыло» Интервью Марины Золотовой — главреда самого популярного белорусского новостного сайта Tut.by — о работе журналистов в экстремальных условиях

• Возможно, золотая для медиа эпоха трампизма подходит к концу. Несмотря на давление на журналистов и нечестную игру именно Трамп и его угроза свободе слова подтолкнули миллионы людей оформить платную подписку и помогли медиа сменить бизнес-модель с рекламной на более устойчивые гибридную и платную.

• 20 фильмов и телевизионных шоу о журналистах и журналистике

Но так как рассылка не политическая, мы сфокусируемся на медиапоследствиях.

Отключение интернета

Беларусь уже третий день сидит без интернета. Сначала связность упала до 20%. На следующий день нашли способ подключаться через приложение Psiphon. Сейчас я получил сообщение от белорусского коллеги с просьбой звонить, так как интернет отключен полностью.

Здесь важно осознать три момента.

• Отключить интернет сложно, если в страну приходит больше одного кабеля. Несмотря на гораздо большую, чем в России, централизацию, власти Беларуси не смогли полностью контролировать процесс. Фильтровать трафик еще сложнее, и, похоже, на это не хватило мощностей.

• Власть отключает интернет неохотно. Доступ в Сеть ассоциируется с обеспечением базового уровня жизни. Благодаря интернет-технологиям работает инфраструктура (от части банковской системы до шлагбаумов во дворе). Экономически это близко к самоубийству. За два дня многие IT-бизнесы, пользовавшиеся белорусской юрисдикцией, постараются найти страну, где пинг не зависит от внутренней политики.

• Впервые за долгие годы отключение интернета — не демонстрация силы. Еще совсем недавно Индия в карательном порядке отключала на полгода Сеть в Кашмире. Казахстан мог отключать Google ради срыва митингов без объявления и какого бы то ни было юридического оформления. Сейчас это ядерная опция, за которую не хочется брать ответственность. Мера настолько непопулярная, что Лукашенко обвинил в отключениях неведомые иностранные силы.

Репрессии в отношении журналистов

Нет связи со спецкором «Медузы» Максимом Солоповым, пропавшим в Минске. Задержаны работающие в Daily Storm Антон Старков и Дмитрий Ласенко. Омоновцы протащили по асфальту асфальту, а затем задержали основателя проекта WarGonzo Семена Пегова. Задержали и избили корреспондента «Sputnik Беларусь» Евгения Олейника. Старков, Ласенко и Пегов уже освобождены, Солопова найти не могут. Исчез фотокорреспондент МИА «Россия сегодня» Илья Питалев.

Ранее в центре Минска задержали, а затем депортировали съемочную группу «Дождя» — Владимира Роменского, Василия Полонского и Николая Антипова. Депортировали в Одессу и съемочную группу телеканала «Настоящее время».

Российские издания быстро организовались и выступили против применения силы к коллегам.

Такое отношение к журналистам вызвало международный скандал. Важно понимать, что задержания и давление на журналистов типичны для режима Лукашенко.

Беларусь занимает 153 место в индексе свободы прессы (Россия — 149), и все сильно ухудшилось перед выборами.

За 2,5 месяца до выборов задержали свыше 40 журналистов, а генпрокурор отказался расследовать возможное противодействие журналистской деятельности. Незадолго до этого были массово отозваны аккредитации у иностранных журналистов.

К счастью, выстраивая управляемую медиасистему, администрация Лукашенко до сих пор недопонимала силу интернет-медиа.

Nexta наносит ответный удар

Как знают юристы, закон обычно фиксирует сложившиеся отношения в обществе. Вы можете попытаться изменить отношения с помощью письменных формул, но системно это не работает.

Постосоветские автократии созданы на основе советских, несетевых гражданских отношений. В частности, на основе разрешительной доктрины: пока что-то не разрешено, это запрещено. Характерный пример — регистрация СМИ и попытка определить СМИ (это газета? телевизионный сигнал в определенное время? сайт? ютуб-канал? аккаунт в тиктоке? радиочастота? телеграм-канал?)

Конечно, надо менять всю систему. Если раньше формат СМИ определяла физическая инфраструктура, то теперь к ней добавилась цифровая и идеологическая.

Неудивительно, что ограничение доступа в Сеть с одновременной (де-факто) блокировкой крупнейших СМИ за считаные часы смоделировало падение метеорита, вымирание динозавров и завоевание планеты млекопитающими.

Созданный в феврале 2019 года телеграм-канал @nexta_tv за 2-3 дня волнений вырос с десятков тысяч до миллиона подписчиков. Он остался одним из немногих источников оперативной информации. Успеху немало поспособствовало включение уже самим Telegram средств противодействия цензуре. Экосистема Facebook, включающая WhatsApp и Instagram легла; Telegram выжил и, вероятно, станет дефолтным мессенджером белорусов.

Вскоре проблему международной доступности решил и крупнейший новостной сайт, Tut.by, создавший хорошо работающее зеркало.

Другими словами: платформы и крупные СМИ самостоятельно определяют, работать интернету или нет. Пока сигнал есть, общество довольно пластично (как мы видим по белорусскому опыту) переходит с 3G на 2G, с Viber на Telegram, с лидеров медиарынка к аутсайдерам.

Также в новостях:

• Meduza попросила меня объяснить, почему журналист Иван Сафронов отказался раскрывать источники, когда ему это предложили в рамках сделки со следствием. Результат — очень плодотворное сотрудничество с Татьяной Лысовой, которая в ходе редактуры добавила много важных фактов и уточнений.

Россия

• Meduza теперь разрешает авторам использовать тот вариант топонимов, который им ближе (Белоруссия/Беларусь, в/на Украине, Киргизия/Кыргызстан и т.п.). Очень интересный прецедент: представьте письменное интервью, где журналист пишет «Белоруссия», интервьюируемый — «Беларусь», и все это выходит вместе. Но, конечно, достоинства перевешивают недостатки. Моя

• Российская власть с 2013 года создает спрос на обслуживание собственных интересов. В кризисной обстановке эта заинтересованность превращается в деньги в виде бюджетных впрыскиваний не вполне понятно за что и на каких условиях. В середине июля появилось сообщение о получении господдержки габреляновским Life. В начале августа стало известно, что госсубсидии на зарплату сотрудникам получат от Роспечати Lenta.ru, Gazeta.ru, Indicator.ru и «Секрет фирмы» (в целом 72 млн рублей). Теперь сотрудники провластных СМИ находятся не на зарплате дружественных бизнесменов, а напрямую у государства.

• Минэкономразвития предложило Роскомнадзору ослабить контроль за зарубежным финансированием СМИ. Выяснилось, что даже государственные и полугосударственные СМИ (АНО «ТВ-Новости», ФГУП «ИТАР-ТАСС», «Национальный спортивный телеканал») вынуждены отчитываться об иностранном финансировании, когда проводят пресс-конференции, выставки, семинары, выделяют призовые фонды или выплачивают гонорары. Если идею примут, до 100 тысяч рублей единовременно или 200 тысяч в квартал повысится сумма от иностранного плательщика, о которой можно не сообщать (сейчас она составляет всего 15 тысяч рублей).

Один из основателей VTimes дал интервью журналу «Журналист».

• Соцсети пока единственный вариант продвижения. Telegram станет основной платформой издания, уже сейчас там больше народу, чем в фейсбуке.

• Главным источником финансирования будут пожертвования от клуба друзей и реклама, регулярные добровольные взносы призваны помочь улучшать продукт.

• Форма пожертвований выбрана, так как она позволяет не влиять на независимость издания. При этом неясно, будут ли это пожертвования или членство (предполагает исполнение продуктовых обещаний).

• Редакция будет работать удаленно, хотя и думает об общем пространстве.

• Роспечать предложила создать сервис для распознавания фейков. На разработку, которая должна завершиться к 2023 году, планируется потратить 94 млн рублей.

• В России, как и во всем мире, сократился рынок продвижения через блогеров в YouTube. Ожидается, что его объем по итогам января-августа упадет на 20% до 2,4 млрд рублей. В период карантина CPM упал на 30-50% в зависимости от тематики канала.

Зарубежные рынки

Медиапотребление

Smart TV обходят по популярности стриминговые устройства и телеприставки вроде Roku и Apple TV. В 2020 году доля Smart TV в американских домохозяйствах достигла 54%. Это рост почти в полтора раза год к году и существенно больше доли в 42%, которую занимают подобные устройства.

Мы догадывались, а теперь знаем: показ рядом с фейком множества лайков и шеров стимулирует распространение дезы.

Другое исследование показывает, что журналисты, полагающиеся на Twitter, живут не просто в пузырях, а в микропузырях. Журналистские кластеры четко идеологически ориентированы, и их, в исследовании, охватившем 2000 журналистов, всего 9.

Британские вещатели проигрывают стримингам, уступая в первую очередь аудиторию до 34 лет, которая потребляет ежедневно до 6,5 часов аудиовизуального контента. Вполне вероятно, что это общемировой тренд, базирующийся на сдвиге в режиме медиапотребления, а не на качестве продукта.

6 из 10 американских подростков заходят в TikTok хотя бы раз в месяц. Это невероятный уровень проникновения для платформы, которая вошла в моду меньше двух лет назад.

Instagram превращается в информационный хаб

• Пандемия и политический кризис в США изменили предпочтения аудитории Instagram. Место селфи, еды и котят занимают текст, инфографика и тематические иллюстрации.

• Этот тренд виден не только в постах, но и в сториз, которые все чаще содержат диаграммы, инфографику, цитаты и заголовки. Логика потребления такая — хорошая стори способна визуально представить происходящее и снизить новостную нагрузку, неся новостное же сообщение.

• Информационные аккаунты, которые раньше были в средней лиге, теперь показывают фантастические темпы роста: soyouwanttotalkabout вырос с середины июня по август с 125 тыс до миллиона фолловеров; educatorsforjustice, запустившийся в июне, собрал 160 тыс подписчиков, а diversifyournarrative прошел путь от 0 до 50 тыс фолловеров за месяц.

• Издатели уже меняют стратегию: Refinery29 (2,4 млн фолловеров) в январе публиковали 41% текстовых постов, а в июле эта доля выросла до 72%. У Business Insider (2,3 млн) та же доля выросла с 5 до 48%.

• Потребители новостей из социальных медиа хуже разбираются в окружающем мире и с большей вероятностью поглощают дезинформацию. Хуже только зрители местных телеканалов.

• Исследователи потратили 9 месяцев и провели 5 раздельных опросов. Они изучили реакцию на 29 разных вопросов, связанных с новостной повесткой (от экономики и импичмента Трампа до вспышки COVID-19). Средняя доля тех, кто верно ответил на все вопросы, среди любителей соцсетей ниже, чем среди всех остальных — за исключением потребителей местного телевидения.

• Кроме того, пользователи соцсетей на 68% чаще видят выдуманные новости о коронавирусе. Около 81% пользователей социальных медиа слышали хотя бы что-то о теории заговора вокруг пандемии. Только 37% этих потребителей «очень обеспокоены» влиянием дезинформации на выборы в США.

Платформы

С TikTok происходит невероятное

• Трамп ранее требовал от Microsoft отката за возможность купить TikTok. Теперь президент США издал указ, запрещающий американцам с 15 сентября любые транзакции с материнской компанией TikTok, ByteDance.

• Сразу же TikTok призвал 100 млн американских пользователей опротестовать указ администрации Трампа, и отправился судиться с правительством США.

• Параллельно TikTok прорабатывает сделку по продаже американской части компании (именно на нее распространяется указ).

• Наиболее вероятный покупатель — Microsoft, которая устраивает не только ByteDance, но и стоящих за нею инвесторов. Также предварительные переговоры велись с Twitter. Пока неясно, зачем Microsoft нужен TikTok, собирается ли она инвестировать в его дальнейшее развитие, и как это повлияет на медиастратегию Microsoft в целом.

• Самое интересное в этом раскладе — кто займет место TikTok в США в случае неудачи. Вероятнее всего, другое китайское приложение, Likee. Оно за последние полгода набрало больше установок в США, чем конкуренты TikTok.

• Тем временем конкуренты пользуются ослаблением TikTok. Facebook запустил в США копию TikTok в Instagram и назвал ее Reels. Сервис пока настолько сырой, что не может толком ничего предложить рекламодателям. Предыдущая подобная попытка в видео отдельного приложения Lasso окончилась ничем: Facebook пришлось закрыть его.

Twitter ввел санкции по отношению к новостным изданиям с госфинансированием

• Аккаунты таких изданий будут помечены как контролируемые или связанные с государством. Они не будут попадать в рекомендации, реже будут встречаться в поиске, уведомлениях и пользовательской ленте.

• В список попали официальные лица и новостные издания Великобритании, Китая, России, США и Франции, в частности, российская RT и китайская Синьхуа.

• Объяснение очень простое: государство контролирует содержимое этих аккаунтов с помощью финансовых ресурсов, политического давления или надзора за производством и дистрибуцией.

• Общественные медиа, такие как BBC и американская NPR, не подпадают под правила. Также realDonaldTrump не будет помечен, а официальный аккаунт президента США Potus — будет.

• Важно понимать, что Twitter с октября 2019 года отказывается брать деньги за рекламное продвижение политического контента, а также контента СМИ с госфинансированием.

• Это общий тренд: Facebook уже помечает издания как контролируемые тем или иным государством. Недавно из-за такой пометки на соцсеть даже подали в суд (предположительно, Facebook не разобрался, в какой из компаний контроль принадлежит дочке RT, а в какой местной предпринимательнице). В отличие от Twitter, Facebook не отказывается совсем от политической рекламы, хотя и пытается ее контролировать.

WhatsApp запустил проверку сообщений через Google. Предполагается, что это поможет бороться с фейками и не раскроет содержание переписки Facebook.

Snap договорился с крупнейшими музыкальными лейблами о добавлении песен к видео.

• Тест пройдет в Австралии и Новой Зеландии. Новая функция позволит создать аналог TikTok и построить новую среду для продвижения музыкального контента.

• Snap охватывает 90% американских пользователей в возрасте от 13 до 24 лет.

Очень мощное открытое письмо директора Nieman Journalism Lab Джошуа Бентона к новому менеджменту The New York Times. Он просит NYT, превратившуюся в платформу, придумать что-то для спасения местных СМИ.

В письме мелькает возможное будущее:

• единый технологический стек для местных СМИ (сейчас этот путь почти монополизировала The Washington Post)

• единая подписная модель (у NYT уже больше подписчиков, чем у всех местных газет США, вместе взятых)

• единая рекламная система (как таргетинга, так и инвентаря).

Хотя стрела направлена в NYT, само письмо может иметь историческую значимость. Аргументы Бентона почти ничем не отличаются от аргументов, которыми СМИ оперируют в отношениях с платформами.

Другими словами, даже если медиа смогут одолеть платформы, их ждет олигархат крупных СМИ, подмявших под себя рынок благодаря цепочке совпадений, правильных решений и имевшихся на момент преобразований ресурсов.

Подкасты и аудиореклама

Рекламодатели в 2021 году потратят на американские подкасты $1 млрд

• Объем американского рынка подкастов в 2021 году впервые пробьет миллиардную отметку и составит $1,13 млрд.

• Пандемия серьезно подкосила этот рынок, который в 2019 году показал рост на 47,8%. По прогнозу eMarketer, в 2020 году рекламные бюджеты вырастут «лишь» на 10,4%, зато в 2021 темпы роста составят почти 45%.

• Это интенсивный, а не экстенсивный рост: аудитория подкастов, составлявшая в 2019 году 92 млн американцев, в 2020 году достигнет 105,2 млн, а в 2021 — 115,6 млн.

Google представил рекламодателям новые инструменты для создания рекламы на платформах вроде Pandora, SoundCloud и Spotify. Один из них, Audio Mixer, позволяет создавать мультиплатформенные объявления. Изменения коснулись и платформы для покупки рекламы Display & Video 360. У площадок с аудиорекламой появился собственный раздел в Marketplace, где рекламодатели выбирают инвентарь, а в измерителе Brand Lift — метрики, позволяющие понять, как звуковая реклама повлияла на узнаваемость бренда. Рынок, который пытается завоевать Google, оценивается в $3 млрд.

Медиабизнес

Buzzfeed решил превратиться в магазин

• BuzzFeed открыл сайт BuzzFeed Shopping с прямыми продажами товаров. Тем самым он усилил активность в e-commerce — области, которая несильно пострадала от пандемии.

• У компании уже накоплен большой опыт в электронной торговле, но до сих пор он ограничивался рекомендациями товаров от партнеров. Пользователи для завершения покупки переходили на сайт партнера.

• В BuzzFeed Shopping они завершают покупку на сайте BuzzFeed (для этого используется платформа Bonsai с 1000 брендов и 75 магазинами), а компания кладет в карман в среднем 25% комиссионных.

• Это еще один шаг крупных СМИ в сторону платформ. При достаточном объеме аудитории вполне можно предлагать сообществу не только новости и развлекательный медиаконтент. Логично и то, что BuzzFeed собирает данные о покупках, чтобы затем персонализировать выдачу, то есть превращается в маленький Amazon.

• В 2019 году по старой схеме торговли было продано товаров на $300 млн. Даже если продажи по новой схеме будут сравнимыми, за счет комиссий отчисления BuzzFeed вырастут кратно.

Цифровая выручка The New York Times впервые превысила бумажную.

Интересная статья об опыте Financial Times, The Atlantic и Bloomberg в организации и монетизации виртуальных мероприятий. FT Live, например, удалось перестроиться с офлайна на онлайн в считаные дни. Описание схожего опыта в Digiday.

News Corp. подвела итоги финансового года, закончившегося 30 июня 2020 года

• За четвертый квартал выручка из-за COVID-19 упала на 22% до $1,92 млрд. Чистый убыток — $401 млн (для сравнения, в прошлом году он составлял лишь $42 млн).

• Зато Dow Jones достиг 3,8 млн подписок на свои потребительские продукты. Цифровые подписки выросли на 28%, в том числе на 23% — в The Wall Street Journal.

• В целом за год убыток достиг $1,55 млрд (в прошлом году была прибыль в $228 млн), а выручка сократилась на 11% до $9,01 млрд (в прошлом году составляла $10,07 млрд).

Игровой рынок давно заставляет считаться с собой, но как платформу его рассматривают сравнительно редко. Продолжатель дела Minecraft, Roblox, набрал 150 млн ежемесячных пользователей и одним только разработчикам в 2020 году выплатит $250 млн.

Еще в феврале вышел первый выпуск «Девятнадцатой» (19th) — издания для политически активных женщин. Название отсылает к 19-ой поправке к Конституции США, разрешившей женщинам голосовать. Ожидалось, что издание поддержат корпоративные спонсоры, но COVID-19 поставил крест на этой модели.

К началу августа, когда был запланирован полномасштабный запуск, «Девятнадцатая» перестроилась: кроме женщин в редполитике активнее звучит поддержка небелых меньшинств, а деньги теперь собираются с помощью членских взносов и частных пожертвований.

Коронакризис

• Business Insider разрешил сотрудникам не возвращаться в офис до июля 2021 года.

• Бесплатной лондонской газете Evening Standard из-за коронакризиса пришлось уволить 115 человек (примерно треть; в том числе 69 из 167 сотрудников редакции). Годами убыточная газета решила по-прежнему сохранить бумажное издание, но ускорит цифровую реструктуризацию. В попытках удержаться на плаву газета уже сокращала тираж с 800 до 500 тысяч экземпляров, урезала зарплаты и отправляла многих сотрудников в отпуска.

• G/O Media, которой принадлежит The Onion и Deadspin, уволила 15 человек, занимавшихся видеопроизводством. Это не означает, что видео не надо снимать, просто не всегда его умеют готовить.

• Противоположный пример: News UK разработал набор инструментов для съемок соцсетевых видео. Как продукт, платформа Social Studio создавалась с тремя целями: обеспечить стабильный денежный поток, добавить компании гибкости в глазах заказчика и построить достойного конкурента LadBible. Social Studio сейчас работает в The Sun и The Times of London. Результаты: 2,5 млн зрителей, 18 млн просмотров по медиахолдингу и семизначная растущая выручка за 8 месяцев.

• Кен Доктор, один из именитейших американских медиааналитиков, решил спасать местную прессу, которую подкосил рекламный кризис, придушил коронакризис, а затем выпотрошили хедж-фонды с эффективными менеджерами. Он запускает компанию Lookout Local, которая будет создавать местные СМИ по всей стране. Начнет с Калифорнии, где открывается Lookout Santa Cruz. Деньги на спасение прессы он привлек сразу из множества источников, в том числе от Knight Foundation, Google News Initiative и Lenfest Institute for Journalism.

Игры

• FT рассказывает, как гиперказуальные игры завоевали мобильный рынок, наводнив рынок дешевыми тайтлами и получив сотни миллионов загрузок. Лидер на рынке — французский стартап Voodoo, который убедил миллиард (!) игроков 3,7 млрд раз скачать свои приложения в 2019 году (наиболее известные — Helix Jump, Crowd City и Paper.io).

• Гиперказуальные игры растут быстрее любой категории рынка мобильных приложений и перегреты сделками и самоизоляцией. Zynga недавно купила за $168 млн стамбульскую Rollic Games.

• Гиперказуальная бизнес-модель — простая игра каждую неделю и суперпростой геймплей. Если игра привлекает внимание, ее раскручивают, скупая оптом аудиторию через рекламу, а затем показывая еще больше рекламы внутри.

Рекламная модель

В США объем телерекламы сократился в июне на 9% до $3,2 млрд. Это продолжение негативного тренда, но потери постепенно сокращаются. Если в апреле рекламные бюджеты упали на 28%, то в мае — на 19%. В целом во втором квартале на расходы на телерекламу упали на 19%.

Джо Байден потратит на телерекламу в предвыборной гонке больше Трампа. Политическая реклама стала одним из важнейших источников денег для медиа в коронакризис.

Стриминги

Disney потерял $5 млрд и активнее двинулся в стриминг

• Disney на фоне пандемии потерял за квартал $4,7 млрд. Выручка тоже существенно сократилась. Если в прошлом году компания выручила $20,26 млрд, то в этом — $11,78 млрд. Disney пришлось отправить в отпуска 100 тысяч человек, урезать выплаты менеджменту на 50% и занять $5 млрд в дополнение к $8,25 млрд, взятым в марте.

• Растущим бизнесом остается запущенный 9 месяцев назад стриминг Disney+, на который уже подписано 60,5 млн человек. Всего стриминговый бизнес Disney, объединяя Disney+, Hulu и ESPN+, охватывает свыше 100 млн потребителей.

• Компания идет на беспрецедентные меры для дальнейшего укрепления позиций в этом бизнесе. Так, «Мулан» с бюджетом в $200 млн выйдет сначала на стримингах, минуя кинотеатры.

• Кроме того, Disney собирается представить новый стриминг за пределами США. Сервис запустится в 2021 году, будет называться Star и предложит шоу от самых разных активов гиганта от ABC и Searchlight до 20th Century Studios. Похоже, что Star станет заменой выходу Hulu на зарубежные рынки.

Netflix позволит смотреть фильмы вдвое медленнее или на 50% быстрее. Стриминг тестировал функцию с 2019 года, но тогда ей воспротивился Голливуд. Киношники посчитали важным просмотр в том режиме, который запланирован производителем.

Платная модель

Половина всех бумажных и онлайновых подписчиков старше 55

• Опрос британских потребителей новостей показал, что типичный читатель платных новостей — мужчина старше 55 лет.

• Лишь 12% подписчиков на новости моложе 25 лет. 21% попадает в категорию 25-39, а 18% — в демографическую группу 40-54. На 55+ приходится ровно 50% опрошенных.

• Мужчин среди подписчиков 57%, а женщин — 43%.

• Ситуация на других рынках может отличаться, но в целом онлайновым медиа стоит задуматься о том, как заставить платить за новости молодую аудиторию и что делать с естественной убылью возрастной.

Правда за деньги, вранье бесплатно

• Current Affairs обращает внимание читателей на политэкономию вранья (the political economy of bullshit).

• Платный доступ не кажется экзотикой для людей, принимающих решения. Но создание проверенного качественного контента, характерного для платного доступа, требует больших средств.

• Если не умеющий даже толком пересказать написанное бесплатный источник (например, друг в соцсети или пропагандистский ресурс) ссылается на платный сайт, фактчек для массового потребителя становится почти невозможным. Влияние платных источников неизбежно снижается.

• Не в последнюю очередь важна и модальность мышления, на которую рассчитывают издания. Платные издания тоже ошибаются, но предполагают диалог на равных и критическое чтение. Развлекательные бесплатные СМИ на рекламной модели, возможно, и хотели бы таких потребителей, но те приходят к ним в другом состоянии ума.

Видеоблогеры выбирают платную модель

• В ходе пандемии, показавшей зависимость рекламной модели от внешних шоков, многие ведущие каналов на YouTube переключились на подписку.

• Это в основном не платная модель, а торговля премиальным контентом, в то время как основной доступен бесплатно. Дополнительный перспективный канал — продажа товаров, связанных с каналом.

• Статья в Bloomberg рассказывает об опыте Big Jet TV, нарастившем число платных подписчиков с 1700 в декабре 2019 года до примерно 4000. В результате канал зарабатывает около $20 тыс ($14 тыс после вычета 30% YouTube).

• По состоянию на апрель 2020 года 80 тыс каналов на YouTube зарабатывали не на рекламе. Это на 20% больше мартовских показателей.

Bloomberg и The Athletic договорились о единой подписке

• Bloomberg начнет предлагать вместе со своей подписку на спортивное аналитическое издание The Athletic. Общая подписка выгоднее подписки порознь. При этом для The Athletic используется продленный пробный период (бесплатные полгода, если подписчик заплатил Bloomberg за год и три месяца — если за месяц).

• Bloomberg не впервые сотрудничает с другими СМИ подобным образом. В феврале подобное партнерство заключили с платным техноизданием The Information.

• Интересно, что сделка шире, чем простая маркетинговая коллаборация. Журналисты The Athletic появятся в цифровой новостной сети QuickTake (принадлежит Bloomberg Media) и будут освещать бизнес, культуру и технологии спорта.

Почитать

• В США растут сети «местных» СМИ, которые на деле поддерживают ту или иную партию и существуют для того, чтобы собирать, а затем передавать данные пользователей штабам для ретаргетинга. Если в декабре 2019 года в подобной сети насчитывалось 450 сайтов, в 2020 году она выросла трехкратно.

• О непростой судьбе журналистов в Турции. Колонка в Nieman Reports

• Об ухудшении свободы прессы в Польше. Колонка в EJO

• 9 советов по освещению дезинформации на выборах

• 5 шагов по наращиванию списка рассылки. Все очень хорошие, но требующие вдумчивой реализации

• Милое руководство по фальсификации скриншотов без фотошопа

• Руководство по правильному подсчету заболевших, точности тестов и многим другим аспектам COVID-журналистики.

• Медиаграмотность — это важно. Если государству невыгодно учить читателей критическому восприятию, возможно, этим должны заняться медиа.

• Как мы улучшили привычки читателей на 39%. Опыт FT.

Берегите себя!

Саша ❤✊✌